Страница 149 из 154
— Я знаю все, Лисса. Или правильнее было бы назвать тебя Молли Уизли?
Лисса побледнела и покачала головой.
— А по поводу всего остального… Не пытайся обмануть ни меня, ни себя, — продолжила Моргана, так и не дождавшись от Пруэтт ответа. — Не натравливала? А что ты сделала с Артуром Уизли? Ты убила его. Не своими руками, но убила. Или, например, Том Реддл. Чем он был перед тобой виноват? Ведь на тот момент, когда ты натравила на него сначала свою родню, а затем и жениха, он не совершил ничего совсем уж плохого.
— Крестражи не в счет?
— Разумеется. Не вижу в том большой проблемы. Так ответь мне, Лисса, чем все это — и многое другое, совершенное тобой! — отличается от моих действий?
Пруэтт молчала.
— Мы все делаем то, что должны, — сказала Моргана тише. — Мы все переступаем черту. Разница лишь в том, как далеко мы готовы зайти. Возможно, я зашла несколько дальше, чем ты, но я не жалею.
Лисса слушала леди ле Фей вполуха, сосредоточившись на другом: на структуре чар, опутавших ее тело. На их переплетениях, узлах и точках, а также на собственном магическом ядре. Это было похоже на ритуал, только наоборот.
— Я не хочу тебе зла, — говорила тем временем Моргана, и ее голос звучал проникновенно. — И никогда не хотела. Я просто… мне нужно, чтобы ты поняла.
— Поняла что? — Пруэтт не смотрела на собеседницу и отвечала на автомате, погруженная в собственные мысли. — Что ты использовала меня и заставила меня поверить в дружбу, которой не было?
— Дружба была, — тихо возразила ле Фей. — Симпатия, уважение, желание проводить с тобой время — все это было настоящим. Ты мне правда понравилась. Да, я немного… приглушала твою настороженность, но все остальное — твое и только твое. Твои чувства, твои мысли, твои решения.
Лисса задумчиво молчала, но вовсе не потому, что внезапно поверила Моргане и впечатлилась. Нет, все было куда проще: она наконец нашла уязвимое место в чарах Тристана! Узел был спрятан глубоко, в районе солнечного сплетения. Маленький и почти незаметный, он, между тем, оказался достаточно простым — потяни за него, и тогда заклинание распустится! И Пруэтт начала тянуть, стараясь не привлекать внимание к своим действиям.
— Мне не нужна твоя дружба, — сказала она вслух, отвлекая Моргану. — Мне нужна свобода.
Леди ле Фей вздохнула и прошлась по подвалу. Ее лицо было задумчивым, почти печальным.
— А я думала, что ты — одна из немногих, кто способен меня понять. Женщина, которая пошла многое ради своей семьи. Которая знает, что такое жертва. Которая…
— Замолчи. Ты слишком много лжешь. Твои истории красивы, но вот веры тебе больше нет, — рявкнула Пруэтт и вскочила на ноги, наконец освободившись от пут.
Не теряя зря времени, она вскинула руку, и воздух перед Морганой взорвался сотнями ледяных игл, сплетенных из чистой магии. Леди ле Фей, впрочем, даже бровью не повела: иглы рассыпались в дюйме от ее лица, ударившись о невидимый щит, и растаяли, не причинив ровным счетом никакого вреда.
— Зря, — спокойно отметила она. — Ты даже не представляешь, насколько я сильнее.
Лисса, в общем-то, представляла, но деваться ей было некуда, а потому она уже плела следующее заклинание, чувствуя, как магия течет по венам, как мир вокруг искажается, сжимается, подчиняется ее воле.
Пол под ногами ле Фей просел. Камень превратился в трясину, вязкую, тягучую, засасывающую. Однако Моргана скользнула по ней, как по льду, и оказалась в трех шагах левее, даже, кажется, не замочив подошвы сапог.
— Земля? — она покачала головой. — Лисса, Лисса. Я прожила много лет, я видела магов, которые могли сворачивать горы одним щелчком пальцев. Да я и сама сворачивала. А как давно о существовании древней магии узнала ты? Не пытайся бороться со мной на том поле, где я сильнее.
— Тогда я найду другое поле, — выдохнула Пруэтт, выхватывая палочку и выпуская ей веер серебристых нитей, которые потянулись к Моргане, стремясь обвить ее, сковать и обездвижить.
— Красиво, но бесполезно, — прокомментировала ле Фей, взглядом пережигая летящие в нее нити, — Я же сказала, — Моргана шагнула вперед, отбрасывая Пруэтт к стене невидимой волной. — Ты не справишься. Ты сильный маг, Лисса, но по сравнению со мной ты — дитя. Не тебе, ритуалистке, сражаться с тысячелетними.
Лисса ударилась спиной о камень, но удержалась на ногах. Перед глазами поплыло, но она не позволила себе упасть.
«Портал, — мелькнуло у нее в голове. — Мне нужно добраться до портала».
Такой желанный проход в Большой мир был всего лишь в десятке шагов! Вот только между Пруэтт и порталом стояла Моргана — спокойная, уверенная и, казалось, абсолютно неуязвимая. Лисса вдохнула, снова вскинула палочку, и воздух вокруг начал пульсировать. Невидимые волны расходились во все стороны, и каменный пол пошел трещинами, с потолка посыпалась пыль, а саму Моргану все же отбросило в сторону на несколько шагов.
— Что ты делаешь? — леди ле Фей нахмурилась, впервые проявив беспокойство. — Остановись! Ты можешь разрушить весь комплекс!
— Мне плевать, — честно ответила Лисса.
Она рванула к порталу, уже размеченному рунами, уже готовому к активации. Оставалось всего ничего, но Моргана вновь оказалась быстрее! Пруэтт не поняла, что произошло, но в один миг леди ле Фей превратилась в серебристую птицу, метнувшуюся к ней быстрее мысли, а в следующую секунду уже снова стояла перед порталом, преграждая путь. Моргана щелкнула пальцами, и пространство вокруг успокоилось, а воздух вокруг Лиссы, наоборот, сгустился, стал вязким, как патока. Пруэтт почувствовала, что каждое движение дается ей с трудом.
— Ты ничего не знаешь о древней магии, девочка, — леди ле Фей приблизилась к замершей на месте Лиссе вплотную. — Вы, современные волшебники, даже не представляете, что потеряли.
Пруэтт была с ней согласна. Она пыталась снова и снова, но сражаться с существом, которое практиковало эту магию тысячелетие было чистым безумием. Все, что она, Лисса, умела до прибытия на Авалон, и все, чему она научилась уже здесь, было против этой женщины абсолютно бесполезно. Моргана была старше, опытнее и, увы, намного сильнее.
— Хватит, — сказала ле Фей. — Твоя настойчивость достойна уважения, но ты устала. Давай закончим этот бессмысленный бой.
Моргана повела рукой, и Пруэтт почувствовала, что ее тело снова сковывают путы, но на этот раз куда более сильные, чем наложенные Тристаном. Они сжимали грудь, мешая дышать; они опутывали горло, лишая голоса; они прижимали ее к полу, не давая пошевелиться.