Страница 150 из 154
— Прости. Я не хотела прибегать к таким методам, но ты сама не оставила мне выбора.
Моргана ле Фей присела рядом с Лиссой и заглянула ей в глаза.
— Ты обвиняла меня во лжи. Что ж, я действительно не открыла тебе всей правды. Поэтому я расскажу тебе все сейчас. А ты… ты просто слушай. И когда я закончу — ты решишь, помогать мне или нет. Но я очень надеюсь, что ты выберешь первое. Тысячу лет, — начала Моргана, поднимаясь и начиная медленно ходить по подвалу. — Тысячу лет я пытаюсь вернуть Авалон. Но не потому, что скучаю по Большому миру и вовсе не оттого, что мне жаль здешних обитателей, большинству из которых вполне неплохо и на острове. Все началось в Камланне. Ты знаешь эту историю, я сама ее тебе рассказывала, но да — действительно не всю и не так. Это была правда и неправда одновременно. Артур… мой брат… он был хорошим человеком, но, увы, абсолютно не разбирался в людях. Он верил Мерлину, доверял ему. А Мерлин, как ты уже знаешь, оказался тем еще змеем и использовал Артура, чтобы править Британией. Когда Мордред это понял, он поднял восстание. Не против собственного дяди, нет, но против кукловода. В этой части моих слов не было лжи. Затем… затем была битва. Кровавая, страшная битва. Мой брат был тяжело ранен. Мой сын — еще тяжелее. Я думала, что умру сама, когда увидела их обоих на поле боя. Мордред был при смерти, Лисса, он умирал у меня на руках. Артур — тоже.
Леди ле Фей обернулась, и Пруэтт увидела ее лицо — усталое, печальное, но абсолютно не злое.
— Ты представляешь, что такое держать душу собственного ребенка, когда она пытается ускользнуть, Лисса? — голос Морганы дрогнул. — Я не могла позволить ему умереть. Не могла. И вот тебе та правда, которую я скрыла: в Камланне я, именно я, а не Мерлин, провела ритуал. Огромный, чудовищной силы ритуал, который высосал энергию смерти из тысяч павших воинов. Это я запечатала Авалон, но вовсе не для того, чтобы изолировать остров. Я хотела лишь удержать на этом свете брата и сына, а для этого мне требовалось время. Я думала, что смогу их исцелить, а потом все вернуть на круги своя.
«Очевидно, не смогла», — подумала Пруэтт.
— Но не смогла, — эхом отозвалась леди ле Фей. — Ритуал сработал не так, как я планировала. Он не просто сохранил их жизни, он вырвал Авалон из временной петли. Я не знала, что так случится. Я не предполагала, что остров исчезнет из Большого мира навсегда. Это была моя ошибка, Лисса. Чудовищная ошибка, которую я не могу исправить уже много-много лет. Авалон оторвался от реальности не сразу, у меня было несколько недель, и я успела добраться до острова, разместить Артура в целительной роще, а Мордреда — в крипте под Каэр Идрис.
Она замолчала, собираясь с силами.
— Мой сын не умер, но вместе с тем и не жив. Я излечила его тело и удержала душу, но он не приходит в себя, потому что Авалон находится не в том времени, не в том месте, не в той реальности. Мой мальчик очнется лишь тогда, когда остров вернется в свою нормальную временную петлю. Он мучается, Лисса. Бесконечность времен его душа страдает в «нигде», а вместе с ним страдаю и я.
Пруэтт молчала. Она не могла говорить, но даже если бы могла — не стала бы. Она слушала.
— Я искала выход, — продолжала Моргана. — И не только я. Но время шло, а результата все не было, и тогда я пошла другим путем. Знаю, сейчас в вашем времени обо мне существуют многочисленные легенды, и в некоторых даже говорится, что я могла видеть будущее и даже влиять на него. Это действительно так, Лисса. Я вижу разные ветви развития, и могу предпринимать какие-то действия, чтобы реализовалась именно та параллель, которая мне нужна. Среди всех просматриваемых мною вариантов, было не так-то много параллелей, в которых Авалон возвращался в свою временную петлю. Вот только для того, чтобы это случилось, нужно было очень и очень постараться: определенные люди должны были сделать конкретные вещи. Да вот незадача — они попросту не знали, что им нужно предпринять! И я никак не могла им подсказать… Впрочем, есть у меня и еще одна способность: иногда я могу путешествовать во снах. Именно через сны я и стала выстраивать нужное мне развитие событий. К сожалению, я не смогла попасть во сны большинства ключевых игроков, и многие возможности возврата Авалона были бездарно упущены. Было также несколько случаев, когда люди отказывались прислушиваться ко мне, не доверяли своим снам или попросту забывали о них. А когда все же шли намеченным мною путем, что-то срывалось буквально в последний момент. Вот, например, Гриндевальд. Я входила в его сны и говорила с ним. Я видела ветку будущего, в которой его война заканчивается возвращением Авалона, но что-то пошло не так. Он проиграл, Дамблдор оказался сильнее. Или, к примеру, Том Реддл. Приютский мальчишка, гениальный, амбициозный. Я видела и его ветку — кровавую, страшную, но ведущую к цели. Я о многом рассказала ему во снах: о крестражах, о бессмертии, о власти. Он понял все сам, развил и приумножил. Но и его планы разрушились. И в этот раз — из-за тебя, Лисса.
Леди ле Фей вновь приблизилась к Пруэтт, аккуратно опускаясь рядом.
— Ты изменила ход истории, — продолжала Моргана. — Ты уничтожила крестражи, ты остановила войну до того, как она началась. Ты сломала ту ветку будущего, которую я выстраивала годами. И тогда я поняла: ты — ключ.
Она протянула руку и нежно коснулась щеки Лиссы.
— Я не могла войти в твои сны, не могла влиять на тебя издалека. Не могла дать тебе ни одной подсказки. Но ты сама пришла ко мне. Судьба привела тебя на Авалон. И я решила — это знак. Это мой последний шанс.
Моргана отняла руку и выпрямилась.
— Я не знаю, как именно ты это сделаешь, я не знаю, какой ритуал ты задумала, но я знаю, что путь есть. И я прошу тебя, Лисса — пойми меня. Я обращаюсь сейчас не только к тебе, но и к Молли Уизли. К той Молли, которая тоже пошла бы на все ради своих детей и семьи. Той, что отправилась в неизвестность, лишь бы спасти братьев и отвести от собственных детей беду. Услышь меня: я не желаю зла твоему миру и не хочу войны. Мне нужна самая малость: чтобы мой сын открыл глаза. Чтобы он увидел небо, море, цветущие яблони… Разве это так ужасно — хотеть, чтобы твой ребенок был жив? Я прошу тебя, Лисса, — леди ле Фей опустилась перед Пруэтт на колени. — Умоляю. Сделай это — верни Авалон. Верни мне сына. Я отдам тебе все, что захочешь. Силу. Знания. Долгую жизнь.
Моргана долго молча смотрела Лиссе в глаза, а затем поднялась и снова отошла к стене, прислоняясь к каменной кладке.