Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы

Глава 16

Время тянулось медленно, а путы, наложенные Тристаном, держали крепко, сковывая не только тело Лиссы, но и ее магические силы. Видимо, это было что-то очень «авалонское» или просто древнее — ей такого точно не показывали. Недаром же Селвин числился в негласных учениках у ле Фей! Магия Тристана ощущалась как нечто скользкое, но не сказать, чтобы неприятное. Просто каждый раз, как Пруэтт предпринимала попытку отыскать узлы заклятия и освободиться, путы меняли свое положение, перетекали, уворачивались, и Лиссе приходилось начинать все сначала. Она пыталась. Нет, честно пыталась: обойти, сломать, разорвать. Пока что все было тщетно. Что ж, следовало признать, что Тристан знал, что делал.

Сам Селвин попытки Пруэтт освободиться явно видел, но стойко игнорировал. Не помогал, но вроде как и не мешал. Он стоял у входа в подвал, прислонившись плечом к каменному косяку, и взгляд его был устремлен то ли внутрь себя, то ли просто в пустоту. Лисса видела, как напряжены его плечи, как сжаты челюсти. Похоже, ему было нелегко, но это не имело ровным счетом никакого значения.

— Ты еще можешь все исправить, — тихо сказала Пруэтт. — Отпусти меня, Тристан. Мы уйдем вместе, и я не буду держать на тебя зла.

Селвин отрицательно покачал головой, но так и не сказал ни слова.

Лисса вновь сосредоточилась на путах. Где-то там, в глубине сознания, засела мысль, что она уже почти разгадала структуру заклинания. Еще немного, буквально совсем чуть-чуть, и она сбросит с себя магические оковы. Все что ей останется: преодолеть какой-то десяток шагов до портала, активировать его и уйти с Авалона!

Шаги, раздавшиеся в коридоре, заставили Пруэтт прерваться, поднять голову и посмотреть в сторону дверного прохода. Первой, как и положено, вошла Брана — поджарая и собранная, готовая к любым неожиданностям. Глава охраны быстро оглядела помещение, бросила взгляд на Лиссу, скривилась, будто увидела что-то неприятное, и процедила:

— Ну как? Все еще живая?

— А тебе какая разница? — поинтересовалась Лисса.

— Мне — никакой, — равнодушно ответила Брана. — А вот моей леди ты пока еще нужна. К сожалению.

Леди ле Фей, вошедшая следом, была в дорожном костюме, волосы ее растрепались, но в глазах светилось холодное, расчетливое спокойствие.

— Тристан, — мягко произнесла она, — ты хорошо справился. Я знала, что могу на тебя рассчитывать.

Селвин склонил голову в полупоклоне.

— Я сделал то, что должен был, моя леди.

— Ну-ну, — Моргана кивнула но, проходя мимо, легонько коснулась его плеча, — не преуменьшай своих заслуг: твоя задача была отнюдь не легкой! Встретить нашу гостью в порту, напомнить о себе, завоевать доверие, следить, чтобы она не заподозрила лишнего, а главное — чтобы не сбежала… Должно быть, это было непросто. Но ты справился блестяще! Ты достоин награды, мой друг.

— Я просто делал то, что вы просили, моя леди, — тихо ответил Селвин.

Лисса прикрыла глаза.

Не просто друг, который предал. Не просто человек, у которого оказались другие цели. Тристан был подослан к ней изначально, и все было ложью! Их встреча на пристани, их совместные прогулки, их разговоры, его рассказы об Авалоне, его флирт, его помощь, его забота, даже то, как он вытаскивал ее из ловушки — все это было игрой, частью плана. Частью чужого, тщательно продуманного спектакля, в котором ей отвели роль послушной марионетки.

— Теперь оставь нас, — сказала Моргана, обращаясь к Селвину. — Брана, ты тоже. Мне нужно поговорить с нашей гостьей наедине.

— Моя леди… — начала было Брана, но ле Фей подняла руку, прерывая все возражения.

— Ступайте. Она находится не в том положении, чтобы доставить мне какие-либо проблемы.

Брана пожала плечами и, бросив на Лиссу прощальный равнодушный взгляд, направилась к выходу. Тристан задержался на секунду, с небольшим сожалением посмотрел на Лиссу, сказал он одними губами: «Прости», и вышел следом.

Лисса осталась с Морганой наедине. Леди ле Фей не спешила начинать разговор. Она стояла напротив, скрестив руки на груди, и смотрела на Пруэтт с выражением, которое трудно было однозначно интерпретировать.

— Ты не представляешь, как я устала, — сказала она наконец. — Века. Целые века я иду к своей цели. И каждый раз, когда кажется, что вот она — победа, что-то идет не так.

— Мне тебя пожалеть? — холодно уточнила Лисса. — Твоя усталость — не моя проблема.

— Знаю, — Моргана кивнула, ничуть не обижаясь. — И все же я хочу, чтобы ты выслушала меня. Лисса, я не хотела, чтобы все зашло так далеко.

— Не хотела? — усмехнулась Пруэтт. — Ты использовала меня, влияла на мои мысли, спланировала все заранее. Это теперь называется «не хотела»?

— Я делала то, что должна была делать, — спокойно ответила ле Фей. — Как и ты когда-то. Как и все мы.

— Не ставь нас на одну доску, — отрезала Лисса. — Ты хотела, чтобы я добровольно участвовала в ритуале. В каком? Возвращения Авалона? Или воскрешения Мордреда?

Моргана медленно отошла к стене, провела пальцами по холодному камню.

— Не воскрешения. Он не мертв. Он никогда не был мертв, если уж на то пошло, — ее голос дрогнул, а фразы, вместо длинных и певучих, внезапно стали короткими, отрывистыми. — Он в пограничном состоянии. Уже тысячелетия. Тело живо, душа на месте, но он не может очнуться. Потому что Авалон вырван из времени. И только когда время снова потечет правильно… мой сын откроет глаза.

Лисса молчала, переваривая услышанное.

— И ты готова пожертвовать целым миром ради одного человека?

— Я готова пожертвовать любыми мирами, — поправила Моргана. — Своим я уже пожертвовала. Ты даже не представляешь, Лисса, что такое быть матерью и не иметь возможности спасти своего ребенка. Ты не знаешь, что такое жить с чувством вины, зная, что это ты — своими руками — обрекла его на вечное заточение. И когда ты видишь способ — пусть даже кровавый, пусть даже за счет чужих жизней — ты хватаешься за него. Потому что иначе сойдешь с ума.

— Ты уже сошла, — тихо сказала Пруэтт. — Давно. Ты просто не заметила.

Леди ле Фей резко обернулась. Глаза ее сверкнули.

— Не тебе судить. Ты, которая пришла, чтобы спасти свою семью. Ты, которая живешь взаймы, отхватив второй шанс у судьбы. Ты, которая готова была на все, чтобы Пруэтты не погибли. Думаешь, только ты достойна второй жизни? Чем ты отличаешься от меня?

— Я не убивала невинных, — отрезала Лисса. — Я не манипулировала людьми, не натравливала на них никого, не… Постой, ты знаешь?