Страница 118 из 123
Глава 102
Я чувствовала, как мозг отказывается принимать всё это. Меня замутило, воздуха стало не хватать. На кону была судьба моего внука… Его будущее… А ведь знал, знал, куда нужно ударить! Он слишком хорошо знал нашу семью, слишком долго был вхож в нее, чтобы знать все болевые точки, на которые можно давить.
Я не могла согласиться. Но и отказаться не могла.
Дверь смежной комнаты медленно открылась, а я резко подняла голову, чувствуя, как у меня темнеет в глазах.
— Господин доктор... — послышался спокойный голос. — У меня к вам тоже есть предложение.
Мы одновременно повернули головы.
На пороге стоял генерал.
Высокий. Неподвижный. Будто всё это время просто ждал окончания спектакля, стоя за стеной и слушая каждое слово.
В одной руке он держал тетрадь Лотти. Ту, что я прижимала к груди как единственное доказательство того, что моя дочь когда-то существовала.
Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Не со страхом. С облегчением. Потому что тетрадь оказалась не у доктора, не сгорела в камине. Лагерт прочитал. Он знает. Значит, мне больше не нужно одной нести эту правду. Значит, кто-то наконец-то прочитал то, что я прочитала час назад в её комнате, среди её духов и недовязанной шали.
Лагерт неторопливо подошел к столу. Его сапоги не издавали ни звука — он двигался так, как двигаются хищники. Положил тетрадь рядом со мной. Бережно. Пальцы на мгновение задержались на обложке, будто он тоже прощался с чем-то своим.
Потом перевел взгляд на доктора.
— Предложение, — негромко продолжил генерал, — от которого Вы вряд ли сможете отказаться.
Арчибальд едва заметно побледнел. Совсем чуть-чуть — только у висков, где кожа и так была тонкой. Но улыбка осталась на месте. Приклеилась, как старый пластырь, который давно пора сорвать.
— Простите... — произнес он, и голос его прозвучал ровно. Слишком ровно и профессионально. — Я не совсем понимаю...
— Не надо делать вид, что удивлены.
Генерал говорил спокойно. Даже слишком спокойно. Я знала этот тон. Так он, наверное, разговаривал с офицерами, которые провалили задание. Без крика. Без угроз. Просто констатируя факты, которые уже нельзя изменить.
Он достал из внутреннего кармана сложенный лист. Бумага была плотной, с водяными знаками — я разглядела их даже с расстояния, тонкие узоры магии, которые невозможно подделать.
— После последнего приступа маркизы меня заинтересовал один вопрос.
Лист лег на стол. Край его чуть загнулся, и я увидела, как ровно он сложен — пополам, потом ещё раз, потом ещё. Генерал складывал его аккуратно. Значит, думал. Значит, не просто получил бумагу — он её обдумывал.
— Поэтому я отправил её лекарства на магическую экспертизу.
Доктор дёрнулся. Почти незаметно. Только плечо — правое, чуть приподнялось и тут же опустилось. Но генерал это увидел. Он вообще, кажется, замечал всё.
— Заключение пришло сегодня утром.
Он развернул документ. Бумага хрустнула — сухо, по-деловому.
— Вам интересно узнать результаты?
Пауза. Арчибальд молчал. Я видела, как он глотает — медленно, тяжело, словно в горле застрял ком.
— Или Вы и без меня прекрасно знаете, что там написано?
— Простите... — голос доктора впервые стал суше. Как старый пергамент, который крошится в пальцах. — Я не понимаю, о чём идёт речь.
— Сейчас поймёте. Не переживайте.
Генерал начал читать. Голос его был ровным, без единой интонации, которая могла бы выдать эмоции. Только слова. Только факты.
— «Исследуемый препарат действительно применяется в лечебной практике для лечения ряда заболеваний магической природы».
Лагерт поднял глаза. Серые, холодные, как зимнее небо над полем боя.
— Пока всё прекрасно, — с усмешкой продолжал Лагерт.
Доктор молчал. Я чувствовала, как его рука всё ещё держит мою — пальцы скользкие, влажные от пота. Мне хотелось вырваться. Хотелось встать и уйти. Но ноги не слушались. Не слушалась даже рука, которую он сжимал. А я бы с радостью вырвала бы её из его мерзких рук.
— «Однократный приём с превышением способен вызывать сильную изжогу сроком до одной недели».
Лагерт выразительно посмотрел на Арчибальда. Тот не моргнул. Только уголок рта дрогнул — еле заметно, как от горького вкуса.
— Любопытное побочное действие, не так ли? А я посмотрел рецепт, который вы выписали. Доза превышена вдвое. Какое странное совпадение, не так ли?
Он продолжил. Палец скользнул по строчке, и я увидела, как ноготь у генерала коротко подстрижен — безупречно, по-военному.
— «При регулярном применении вызывает частые, устойчивые боли в области желудка, способные имитировать последствия тяжёлого поражения внутренних органов. Чаще всего это выглядит как приступы».
Я почувствовала, как кровь медленно отливает от лица. В ушах зашумело — тихо, как ветер в трубах камина. Желудок — мой собственный, живой — вдруг сжался, вспомнив все эти месяцы, годы. Все эти приступы. Всю эту боль, которую я принимала за отголоски старого яда. За наказание за то, что когда-то решила защитить дочь.
И наконец...
Генерал перевернул страницу. Бумага шевельнулась, и я почувствовала слабый запах чернил — свежих, ещё не до конца высохших. Значит, заключение действительно пришло сегодня. Значит, он думал обо мне.
— «По своей природе препарат относится к группе слабодействующих ядов с накопительным эффектом».
В комнате стало тихо. Очень тихо. Я слышала, как за окном капает с карниза — редкие, тяжёлые капли, падающие на камень. Как где-то далеко тикают часы — те самые, каминные, с боем. Как дышит доктор — часто, поверхностно, словно воздух стал для него слишком густым.
Генерал положил заключение на стол.
Я сразу увидела круглую алую печать Магической Академии. Настоящую. С тонким ободком рун по краю — я разглядела их даже с расстояния, древние, острые, как шипы. Неоспоримую. Такую, которую невозможно подделать, даже если бы кто-то захотел.
— Это какая-то ошибка... — быстро произнёс доктор. — Это проверенное средство. Его используют...
— Да Вы что?
Лагерт тихо усмехнулся. Звук получился хриплым, сухим, лишённым всякого веселья. Он подвинул второе кресло. Неторопливо сел напротив Арчибальда. Закинул ногу на ногу. Словно впереди их ждал долгий деловой разговор.
— Для начала...
Он перевёл взгляд на руку доктора.
— Отпустите маркизу. Сейчас же.