Страница 76 из 98
Глава 18
Мы выскакиваем через восточный пролом. Ближний беглец уже пересекает грядки, проваливаясь сапогами в размокшую землю. Серый халат путается у него в ногах, человек срывает его на ходу, оставаясь в тёмной куртке без знаков и с револьвером в руке. Стрелок с винтовкой берёт правее и первым исчезает между низкими стенами. Ни тот, ни другой даже не оглядывается.
«Люди, заранее знающие путь отхода, не тратят время на проверку погони», — наглядно вижу я.
За спиной трещит огонь на подводе. Крик лошади постепенно теряет силу и становится хриплым, словно животное медленно душат натянутой верёвкой. Ближний беглец сворачивает между оградами, плечом валит подрезанный плетень и прыгает. Харитонов успевает разогнаться и едва не уходит за ним. Я хватаю его за ремень, кожа режет пальцы, а Харитонов ещё два шага скользит по краю, увлекая меня следом.
— Стоять. Вниз не лезть, — сердито шиплю сам.
Он останавливается сразу. Власов замирает у стены, тяжело втягивая воздух. Снизу доносится топот. Один человек бежит к каменной трубе под дорогой, но второй ритм обрывается гораздо ближе. Кто-то выбрался и теперь движется по твёрдой земле, стараясь не задевать камыш.
Я уже слышал такое в пятнадцатом году. Тогда немец нарочно гремел сапогами в ходе сообщения, а его товарищ, уже раненый, выбрался на бруствер, поджидая нас, пока мы провожали слухом первого. Нашли его лишь вечером, истекшего кровью, возле разбитого пулемёта. Воспоминание возвращается без лиц и названий, одним только неверным ритмом двух пар ног.
— Харитонов, держи изгиб из-за камня. Щель в стене не открывай. Власов, назад и правее. Обойди стену снаружи, к пролому не подходи. Я остаюсь здесь.
— Есть.
Власов уходит пригнувшись, и камыш быстро скрывает его ноги. Харитонов опускается за камнем на колено, кладёт винтовку на край и направляет ствол. На дне лежит брошенная куртка, дальше тянутся слишком отчётливые следы. Каблуки отпечатались целиком, носки глубоко проломили сухую корку.
«Здесь человек нарочно бежал тяжелее и медленнее, чем мог, чтобы мы видели не его, а оставленный им путь», — догадываюсь я.
Харитонов успевает повернуть только глаза. Над низкой стеной вспыхивает выстрел. Ткань на его левом плече лопается по шву, в камыш летят тёмные капли. Харитонов не отлетает и не разворачивается. Тело просто подламывается, будто из него вынули одну из опор, стрелок валится набок, всё ещё сжимая винтовку правой рукой.
Я стреляю в серую вспышку над камнями. Третий выстрел выбивает из кладки белую крошку. Осколки царапают губы, известковая пыль смешивается с пороховым дымом и остаётся на языке сухой горечью.
Из каменной трубы отвечает револьвер. Пуля взбивает землю перед лицом Власова, он прижимается к ограде, однако назад не отходит.
Один засел возле трубы и держит Власова, второй лежит за стеной напротив меня. Между ними Харитонов, привалившийся к камышу. Левая рука прижата к груди, кровь уже просачивается между пальцами и тянется по локтю к земле.
— Жив?
— Пока да.
Я смещаюсь к краю. Под сапогом ломается сухой стебель, пуля немедленно ударяет в камень перед лицом. Крошка снова сечёт щёку, рот забивает пылью. В правом ухе исчезает весь звук, но мир продолжает двигаться, правда теперь делает это за тонким непрерывным звоном.
Стрелок за стеной сторожит меня. Человек у трубы держит Власова. Харитонова они, вероятно, уже вычеркнули. Раненый лежит неподвижно, и только кровь возле его локтя понемногу впитывается в сухую землю.
Я ловлю взгляд Власова, показываю два пальца вправо, на следующую ограду, и получаю едва заметный кивок.
В камыше лежит длинный ивовый прут. Я насаживаю на него фуражку, прижимаю рукавом к тулье и медленно поднимаю над камнем один только верх. Выстрел срывает фуражку и ломает прут возле пальцев. В то же мгновение Власов перебегает к соседней стене.
Человек у каменной трубы высовывается, чтобы перенести огонь на него. Я вижу его правое плечо, напряжённую кисть и чёрный круг револьверного ствола. Четвёртый мой выстрел точно приходится в верх плеча. Рука раскрывается, револьвер падает. Сам стрелок ударяется лицом о каменный край трубы, но не падает внутрь и сразу тянется к оружию левой рукой.
Второй уже понимает, что его обходят. Над стеной показываются голова и плечо. Я стреляю пятый раз, однако беру выше. Пуля срезает кусок сухой глины, беглецу на волосы сыплется земля. Он падает, перекатывается, снова поднимается и оставляет винтовку у стены, а в руке у него появляется короткий пистолет.
Харитонов, опираясь на правый локоть, подтягивает винтовку. Левой рукой он работать не может, поэтому кладёт цевьё на камень, прижимает приклад к плечу и стреляет почти вслепую. Грохот глухо толкается в потерявшее слух ухо. Пуля проходит мимо, но человек шарахается и на мгновение исчезает за стеной.
Стрелок появляется в проломе шагах в пятнадцати. Он видит меня, пытается выпрямить руку с пистолетом и задевает стволом камень. Я успеваю увидеть, как дрожит моя мушка на его груди.
Шестой выстрел не отбрасывает человека. На тёмной куртке появляется небольшая складка, словно ткань кто-то дёрнул изнутри. Беглец останавливается, но его рука продолжает движение. Пистолет вспыхивает, что-то с силой хлещет меня по ноге, прожигая ткань и кожу над коленом.
Противник делает шаг назад и упирается спиной в стену. Ноги медленно складываются. Он садится на землю, продолжая держать пистолет обеими руками, хотя ствол уже смотрит в грязь.
Харитонов снова подтягивает винтовку.
— Не надо.
Тело у стены ещё дышит. Каждый вдох выходит с влажным хрипом, на губах появляется розовая пена. Пальцы удерживают оружие скорее судорогой, чем волей. Когда рука опускается на землю, пистолет выскальзывает сам.
Возле каменной трубы начинается борьба. Камни стучат один о другой, кто-то вскрикивает по-китайски, затем Власов ругается и требует бросить оружие. Я поднимаю наган, в барабане остался всего один патрон.
Раненый вываливается из трубы, его правая рука висит плетью, в левой зажат складной нож. Власов идёт следом, удерживая винтовку поперёк тела и почти упирая штык в спину. Наш стрелок оказывается у него за плечом, прямо на линии огня. Палец уже выбирает тяжёлый ход спуска, когда между мушкой и раненым появляется серая спина Власова. Я выношу палец на скобу.
— Власов, вниз! — кричу я.