Страница 60 из 98
Не окажись хотя бы один из наших миноносцев на виду, ночные огни можно было бы объяснить его запоздалым приходом, поэтому запрет старого поворота держался бы лишь на догадке наблюдателя. Теперь все семь оказались опознаны, ни одного русского выхода на этот час не назначили, а корабли на старой дуге не ответили на вызов. Такого знания Макарову хватает теперь, чтобы повести эскадру по другой воде.
Носовая башня выстрелила, латунные грузики подпрыгнули на карте. Вирен подождал, пока они перестанут звенеть.
— Подпоручик, бегать можете?
— Могу.
— Тогда останетесь при мостике. Трубы перебиты, из двух рассыльных один без ноги, второго ещё не нашли. Морских знаний от вас не требуется. Прочли, отнесли, заставили повторить. Если перепутаете право и лево, утешить вас будет некому.
Следующий приказ отправил меня к средней батарее. Орудиям велели перенести огонь на ближайший бронепалубный крейсер, отдельно повторялось, что при преследовании восточную границу пересекать нельзя. Я проговаривал обе части по дороге, пока слова не перестали зависеть от памяти и не уложились в шаг.
Отряд Дэвы идет поперёк нашего траверза, четыре бронепалубных крейсера ещё держат колонну, хотя головной уже терялся в дыму «Новика», но следовавшие за ними «Асама» и «Токива» бьют тяжёлыми орудиями. Залпы ложатся всё ближе, поэтому море возле «Баяна» не успевает успокоиться между разрывами.
Ближайший японец открыл бортовой огонь. По его корпусу пробежала цепь вспышек, над нами сложилась шлюпбалка, а доски от шлюпки пронеслись между трубами. Что-то тяжёлое ударило в броневой пояс. Крейсер завалился, вода поднялась к нижним портам, но рулевые удержали поворот, зато японский борт продолжил медленно ползти мимо амбразур, большой, освещённый собственными выстрелами.
Наши шестидюймовки ответили почти всем бортом. Раздетые до пояса комендоры скользят среди горячих гильз, пар от мокрой палубы смешивается с пороховым дымом. Артиллерийский офицер прочёл приказ, указал на пламя у основания передней трубы японца и скомандовал новый прицел, после чего четыре ствола откатились почти одновременно.
Первый вдох после залпа обжёг горло пороховым газом. Я видел, как люди открывают рты, как закрываются затворы и офицер опускает руку, но слышал лишь тонкий непрерывный звон, оборвавшийся вместе с японским попаданием.
Наружный борт разошёлся у второго орудия, щит выгнуло внутрь, расчёт накрыло бурым облаком. На меня упал комендор. Нижней челюсти у него уже не было, сильные пальцы нашли мой воротник и стянули его так, что стало трудно дышать. Я держал человека под плечи, пока санитар не оторвал его руки, а артиллерийский офицер, пошатываясь, вызвал расчёт с пока не стреляющего борта.
Один из новых комендоров задержался лишь затем, чтобы вынуть из зубьев поворотного механизма оторванную кисть, положить её к телам у переборки и занять освободившееся место.
— На мостик, — сказал артиллерийский офицер. — Второе орудие не действует. Остальные стреляют. У цели попадание под переднюю трубу.
Я посмотрел на серые буквы и не смог их разобрать. Перед глазами оставались пальцы на моём воротнике, хотя санитар уже унёс тело.
— Повторите.
Офицер произнёс донесение медленнее, дальше я повторял за ним, пока каждое слово не вернулось на своё место. Когда я вышел, за спиной уже лязгнул затвор, а новый подносчик протащил заряд мимо тел, старательно глядя поверх них.
Семь миноносцев уже прорываются к проходу. «Смелый» и «Расторопный», перегруженные спасёнными, держатся внутри отряда, остальные разворачиваются между ними и японцами. Короткий вызов пересёк строй, головные повторили поворот, японским комендорам пришлось переносить огонь на русские крейсера, чтобы не стрелять сквозь них по исчезающим за боном кораблям.
«Новик» получил попадание у передней трубы. Дым вырвался наружу чёрными клочьями, возле правого носового орудия никого не осталось на ногах, но крейсер не сбавил хода. Он пронёсся перед «Баяном» так близко, что были видны матросы, вытаскивавшие расчёт из-под смятого щита, положил руль и выстрелил по японскому головному.
Ответный залп сомкнул над «Новиком» воду. На миг остались только мачта и верхушка трубы. Японец уже повёл орудия дальше, когда русский крейсер выскочил из всплесков, прорезал ими же взбитую пену и ударил снова.
Слева из дыма показался «Аскольд», таща за пятью трубами сплошную чёрную стену, из которой разом ударил весь борт. Следом вступил «Баян». Всплески сошлись у головного японца с трёх сторон, вынудив его круто повалиться вправо, а залп «Новика» в ту же минуту прошёл по мостику второго мателота. Надстройку закрыло пламя, сигнальные фалы оборвались, два концевых крейсера положили рули в разные стороны, строй Дэвы рассыпался прежде, чем дым успел скрыть попадания.
Подбитый головной ещё успел уйти за своими, но корабль с разбитым мостиком поворота не повторил. При работающих винтах его нос медленно пошёл к русской линии, а за кормой начала вычерчиваться широкая дуга.
— Руль заклинило, — сказал штурман. — Или управление перебито.
Сигнальщик поднял бинокль, назвал его «Касаги» и тут же выругался, потому что в дыму любой из четырёх мог показаться другим кораблем. Вирен уточнения ждать не стал.
— Средней батарее сосредоточить огонь на вышедшем из строя. Носовой башне та же цель. Держать границу.
Я снова понёс приказ вниз. В проходе уже по щиколотку воды, пахнет горелой изоляцией и мокрым углём, из машинного люка выводят двух ошпаренных кочегаров. Один идет сам, выставив перед собой руки с повисшей клочьями кожей, второй спрашивает, где брат, но даже собственного голоса не слышит.
В средней батарее убитых успели сдвинуть к переборке. Второе орудие стоит с распахнутым затвором, три остальных уже наводятся на крейсер, описывавший сейчас круг. Артиллерийский офицер выслушал меня, повторил приказ и велел бить ниже ватерлинии, когда крен откроет борт.
«Касаги» стреляет в ответ всякий раз, когда заклиненный руль проводит его носовое восьмидюймовое орудие через нужный угол. Первый снаряд лёг коротко, второй ударил «Баян» под средней трубой, свет погас, по батарее прокатился горячий воздух, из палубного шва хлынула вода. Аварийная партия навалилась на дверь угольной ямы, а комендоры уцелевших орудий ждут, когда неприятель снова войдёт в сектор.