Страница 58 из 98
Пока «Смелый» отходит от его борта с забитой людьми палубой, «Расторопный» ставит дым, но ветер рвёт завесу на клочья. Вода уже поднялась над кормовым флагштоком «Страшного», нос торчит высоко, переднее орудие молчит, и только у пулемёта кто-то ещё движется.
Над кораблём взлетает сигнал оставить судно, но человек у пулемёта не уходит.
Я не знаю, Малеев ли это, ведь с такого расстояния он меньше буквы в моём журнале. Я вижу только, как фигурка наклоняется к оружию, как рядом выбивает щепу, как она выпрямляется снова.
Пять миноносцев разворачиваются между ним и японцами, «Баян» ложится поперёк курса, закрывая спасение бронёй. На несколько секунд кажется, что человека и вправду можно заслонить целым флотом.
Японский залп проходит над нами и ложится вокруг «Страшного».
Один снаряд поднимает воду у носа, второй попадает в мостик, и там, где была фигурка, вспыхивает рыжее пламя, а следующий разрывается в корпусе.
Миноносец вздрагивает, носовая часть приподнимается ещё выше, точно корабль пытается выбраться из моря, и из разлома вырывается белый пар. В нём на мгновение расправляется Андреевский флаг, чистый, яркий, прежде чем корма начинает тянуть корабль вниз.
Мы с Костей стоим с пустыми носилками, и никто возле каземата не произносит название.
Я ждал этого, но теперь вокруг него кружат свои и вытаскивают людей из воды. Погибшим это уже не поможет, зато для живых разница равна всему миру.
Внизу по трубе передают число.
— Поднято двадцать шесть. На «Смелом» и «Расторопном». Поиск продолжают.
Метцнер замечает пустые строки.
— Экономите бумагу?
— Жду людей.
Он смотрит на меня дольше, чем требуется, затем возвращается к ране.
— Тогда точите карандаш.
На юге появляются ещё два крейсера.
Их приход узнаётся по выстрелам новых орудий, которые говорят медленнее и тяжелее, после каждого залпа словно на миг делая корпус «Баяна» меньше. Сигнальщики различают две трубы на первом, две на втором.
Теперь против одного «Баяна» идут шесть крейсеров, а за его кормой к Артуру тянутся семь миноносцев, два из них перегружены спасёнными и ранеными. С рейда передают, что «Аскольд», «Диана» и «Новик» разводят пары, но нужного давления ещё нет.
Вирен не ждёт, и его приказ проходит по трубам и коридорам, повторённый десятком голосов.
— Миноносцам следовать к рейду. «Баян» прикрывает отход.
Машины прибавляют ход, в переборках появляется новый гул, и крейсер поворачивает навстречу шести дымам. Лежащие на палубе раненые медленно съезжают к борту, так что мы хватаем носилки, стойки и друг друга.
Тяжёлый залп ложится за кормой, а следующий поднимает воду перед носом. «Асама» взяла «Баян» в вилку, после чего наступает длинная пауза, пока японцы вносят поправку, наши продолжают стрелять, а все в перевязочном пункте понимают, куда ляжет новый залп.
Что-то огромное проходит сквозь каземат над головами и выгибает переборку внутрь, наполняя помещение угольной пылью, известковой крошкой и горячими клочьями матросской одежды.
Меня бросает на носилки, а рядом падает Костя, и сначала я думаю, что он просто пригнулся, но затем вижу руки на шее и короткие тёмные струи между пальцами. Он пытается вдохнуть.
Я прижимаю ладонь к ране, но горячая кровь выталкивает пальцы с каждым ударом сердца. Метцнер кричит про зажим, однако тот лежит у перевёрнутого стола, в двух шагах, дальше другого берега.
— Константин, — говорю я.
Его глаза находят меня, полные оскорблённого недоумения человека, который ещё минуту назад ловил с полки тазы и не понимает, почему теперь все вокруг медлят.
Крейсер даёт полный бортовой залп, палуба бьёт снизу, моя ладонь срывается, и кровь снова идёт между пальцами Кости.
Когда Метцнер добирается до нас, отталкивает меня и зажимает сосуд, кровь на миг останавливается, а Костя делает хриплый, неглубокий вдох.
Ожидаемый японский залп приходит с опозданием. Снаряды ложатся за кормой, там, где крейсер находился минуту назад, и грохот прокатывается по воде, уже не находя нас.
Переговорная труба хрипит, захлёбывается треском и наконец выговаривает:
— Миноносцы проходят к рейду… семь кораблей… повторяю, семь. Отставших нет.
Из трубы доносится другой голос, молодой и сорванный от крика.
— «Новик» за кормой! «Аскольд» выходит следом! Флагман в проходе!
По кораблю проходит глухое движение, похожее не на радость, а на вдох человека, слишком долго пролежавшего под водой. Кто-то наверху кричит «ура», но крик обрывают прежде, чем его успевают подхватить.
Следом с сигнального мостика передают приказ Макарова.
— Эскадре держаться западнее означенной черты. Крейсерам поддержать «Баян». За непроверенную воду не заходить.
Новый выстрел приходит не с моря, а из-за нашей кормы. Он глубже всех прежних, и от него дрожит не только корпус, но воздух в лёгких. Где-то наверху перекатывается крик, затем переговорная труба сообщает то, чего я не должен был услышать никогда:
— «Петропавловск» открыл огонь.