Страница 53 из 98
— Какого ответа добивались?
Вопрос поставлен так, чтобы вместе с ответом я принял ответственность за восемь кораблей. Я уже делал это с конвертами, когда думал, что знание конца даёт право перескочить через середину.
— Его должны выбрать морские командиры. Я могу только показать место, где один приказ превращается в три.
Из-за вагонов возвращается вахтенный. Теперь кружки у него нет, зато в руке сложенный вдвое лист с карандашной строкой.
— Из отделения ответили, ваше благородие. Подпоручика Стужева к отряду не направляли. На корабли не допускать, пропуск изъять, задержать у сходни. За ним выслан ротмистр Дитрих.
Бахирев сравнивает сообщение с голубым картоном, словно один из них ещё может оказаться поддельным.
— Вы знали, что ответят именно так?
— Знал.
— И всё же пришли.
Бахирев передаёт пропуск вахтенному, но мою книжку оставляет у себя.
— Подпоручика с места не выпускать. Оружия не отбирать, пока не потребует ротмистр. На корабль не пускать ни под каким предлогом.
Мне указывают на перевёрнутый ящик у складской стены. Гауптвахты здесь нет. Рядом грузят уголь, в двух шагах проходят матросы, часовой не приставляет штык. Но стоит мне подняться, вахтенный перестаёт смотреть на сходню и поворачивается всем корпусом. Свобода кончается не решёткой, а одним человеком, которому приказано не дать сделать третий шаг.
Бахирев уходит по настилу к «Сторожевому», держа мою книжку под мышкой. Я не вижу его доклада Бубнову, не слышу четвёртого ответа Юрасовского со «Страшного», предложившего застопорить машину и ждать отряд. Не вижу, как за Елисеевым посылают на «Боевой». До меня доносятся лишь отдельные команды да три коротких проблеска, когда на кораблях начинают проверять фонари.
Вскоре приезжает Дитрих в пролётке, которую извозчик не успевает остановить у ворот. Лошадь проходит ещё несколько саженей, ротмистр спрыгивает на ходу и возвращается пешком. Следом из-за складов появляется Бахирев.
Он отдаёт Дитриху мой пропуск и книжку.
— Ваш подпоручик явился без распоряжения, использовал служебную бумагу не по назначению и вмешался в подготовку отряда.
— До этого места наши мнения совпадают, — отвечает Дитрих.
— Тогда запишите и остальное. Я спросил троих на своём корабле и получил три разных действия. Бубнов спросил четвёртого командира и получил четвёртое. Сейчас приказ переделывают.
— Вы просите отпустить его?
— Нет. Забирайте. Если вопрос оказался пустым, я сам бы подписал требование о гауптвахте. Но пустым он не оказался. Если в вашем протоколе останется только самовольство, я напишу второй рапорт.
Дитрих кладёт книжку поверх пропуска и впервые смотрит на меня.
Бахирев возвращается на корабль. Цепь размыкают не для меня, а чтобы пропустить тележку с угольными мешками.
На Золотой горе Дитрих выкладывает перед Мансуровым голубой пропуск, сообщение от пристани, мою книжку. Сам я остаюсь стоять у двери.
— Мы сняли наружное наблюдение, чтобы вы могли работать, — говорит ротмистр. — Вы приняли отсутствие провожатого за отсутствие ограничений.
— Нет. Я рассчитывал успеть раньше, чем ограничение сработает.
— Это вам удалось.
Мансуров читает сообщение с тремя ответами, не поднимая головы.
— Каким образом сегодняшнее распоряжение оказалось у вас?
— Такие листы проходят через меня для последующей прокладки фактических курсов. Я зарегистрировал приказ, увидел порядок кораблей и условие о закрытии огней.
— То есть доступ был законным, а использовали вы его не по назначению.
— Так точно.
Волин забирает книжку, проводит ногтем по названиям «Страшный» и «Смелый».
— Вы могли прийти ко мне.
— Я приходил. Вас уже вызвали сюда. Писарь не принял вопрос без вашей подписи, посланный унтер вернулся с ответом Мансурова ждать подтверждения морской части. До выхода осталось меньше трёх часов.
— Поэтому вы решили сэкономить время за наш счёт.
— За свой.
— Счёт пока выписывает начальство, — отрезает Мансуров.
Телефон звонит прежде, чем он придвигает чистый бланк. Дежурный соединяет с портовой конторой, где требуют Мансурова лично. В трубке трещит, голос приходится переспрашивать дважды. Мансуров что то записывает, потом закрывает ладонью раструб.
— Бубнов.
Разговор продолжается ещё минуту. Из ответов Мансурова мы слышим только «да», «задержан», «нет, взыскание не наложено», «повторите последнее». Закончив, он вешает трубку и поворачивает лист к Дитриху.
— Капитан второго ранга Бубнов просит занести дословно: «Подпоручик Стужев поступил самовольно и превысил назначение пропуска. Одновременно поставленный им вопрос обнаружил отсутствие общего порядка действий при потере кильватерных огней. Лейтенант Бахирев получил три различных ответа, я — четвёртый. Дополнение к приказу составлено и проверяется. До возвращения отрядов прошу взыскания не налагать. Рапорт о нарушении и пользе сообщения представлю одним документом».
Дитрих переписывает текст, не сокращая ни одного слова.
— Он не просит освободить вас, — замечает Мансуров.
— Я слышал.
— Хорошо, потому что освобождать вас никто не собирается. До возвращения отрядов останетесь на Золотой горе в распоряжении отделения под личную ответственность ротмистра Дитриха. Пропуск приостановить. На корабли и портовые посты не допускать. С горы без приказа не спускаться.
Дитрих перечёркивает срок на голубом картоне. Ниже выводит «Действие приостановлено», ставит время и подпись.
— Гауптвахту отложили не за заслуги, — говорит он. — Два морских офицера потребовали, чтобы сначала проверили результат. Если ночью ни один огонь не потеряется, у Бубнова останется только рапорт, а у вас — самовольство.
— А если потеряется?
— Тогда самовольство останется всё равно.
Перед половиной шестого с Тигрового Хвоста прибывает посыльный. В запечатанном пакете лежит копия дополнения к ночному приказу. Корабль, потерявший передний огонь, должен сохранять назначенные курс и ход, повторяя условный вызов. Сосед на траверзе передаёт сигнал поперёк строя, после чего получивший оба вызова отвечает каждому отдельно. В двух колоннах появляются четыре поперечные пары.