Страница 25 из 98
Транспорт сбавляет ход. На ют выносят винтовки, первый выстрел уходит коротко, второй поднимает брызгу за миной. Затем вступает сорокасемимиллиметровое орудие. Звук доходит до нас позже всплеска, плоский, почти без эха. Мина исчезает между волнами, появляется снова.
«Енисей» начинает подаваться кормой к ней.
Я обеими руками держусь за мокрый поручень. Здесь заканчивается всё, что удалось подготовить. Катер находится рядом, схема лежит у Волина, предложение передано. Командовать чужим кораблём он не может, я не могу командовать даже нашим.
— Они входят между линиями? — спрашиваю я.
— Пока нет.
Волин отвечает, не отрываясь от компаса. Старшина удерживает катер носом к волне, машина работает с перебоями. Каждый раз, когда нас поднимает, транспорт смещается относительно далёкой горы Самсон. Сначала я решаю, что движемся мы. Волин достаёт циркуль, отмечает положение на кальке, ждёт следующего подъёма.
— Насколько?
Он не отвечает. Ещё один пеленг, карандашная точка ложится левее первой. Между ними меньше ногтя, на воде это сотни шагов.
Орудие стреляет снова. Корму «Енисея» заволакивает дымом, ветер прижимает его к самой палубе. Когда дым срывает, транспорт оказывается ближе к берегу.
— Сигнал, — говорит Волин. — «Ваш пеленг изменяется. Вас сносит к первой линии». Передать числа.
Я записываю два пеленга и время первого предупреждения. Флаги уходят вверх. С «Енисея» отвечают «понял», однако стрельба не прекращается. Ответ тоже появляется в журнале. На мостике мелькают люди, один перебегает с кормы к компасной площадке. Наверное, Хрущов проверяет пеленг. Отсюда нельзя разглядеть лица. Власьев должен сейчас говорить Степанову то же самое, что говорил в другой жизни, но на этот раз за его спиной виден дым нашего катера. Безопасный выход не приходится воображать.
Транспорт даёт ещё один выстрел. Мина остаётся на месте, корма продолжает приближаться к невидимой черте.
— Ещё раз, — говорю я.
Волин резко поворачивается.
— Что именно прикажете, господин подпоручик?
Слова рассчитаны так, чтобы их услышала вся команда. Старшина не смотрит в нашу сторону, сигнальщик держит руки на фалах.
Я разжимаю пальцы на поручне.
— Ничего. Вы видите схему.
Волин ещё секунду ждёт, потом сам берёт бинокль.
На «Енисее» кормовое орудие замолкает. Матросы с винтовками остаются у борта, но больше не стреляют. Над мостиком поднимается новый сигнал. Волин читает его вслух.
— «Огня не открывать. Выхожу за линию. Мину обозначить».
Вода за кормой белеет. Сначала транспорт почти не движется, только разворачивает нос, подставляя ветру высокий борт. Его сносит ещё несколько секунд, слишком долго для людей, которые знают, что лежит под килем. Затем винты цепляются за воду, «Енисей» набирает ход, проходит вдоль края заграждения и выходит к чистому проходу.
Никакого взрыва не происходит.
Волин складывает кальку, хотя последнюю точку ещё можно было бы проверить. Сгиб не сходится, бумагу приходится расправить и сложить заново. На пальцах остаются синие следы копировальной краски.
— К мине не подходим, — приказывает он старшине. — Держимся снаружи, снимаем положение по двум створам. Когда утихнет, вернёмся.