Связанные местью

ГЛАВА 48

Э

ВАНДЖЕЛИНА

Диего свернулся калачиком рядом со мной на диване-шезлонге, помахивая хвостом из стороны в сторону, а его маленькие ушки приподнимались, когда за окном усиливался дождь или поднимался ветер.

Я почесала ему макушку, и он заурчал, ласково прижимаясь к моему бедру, пока я заканчивала разговор с Кэтрин. Хотя Сэм уже никогда не станет тем человеком и офицером, каким был когда-то, он был жив и бодр.

Мой взгляд устремился в окно, наверное, уже в сотый раз за последние тридцать минут. Но Дерек опаздывал и, скорее всего, не придет, особенно при таком проливном ливне.

За последние две недели, с тех пор как я ушла в отпуск, он не пропустил ни одного дня. Каждое утро он лично доставлял мне еду на весь день.

В записке он написал, что нанял известного шеф-повара, чтобы тот готовил еду у него дома, так как знал, что я слишком упряма, чтобы согласиться на то, чтобы это делали у меня. И он был прав. Но на этом все не закончилось. Однажды утром я проснулась и увидела его «Bentley» на моей подъездной дорожке и СМС, в котором он сообщил, что отвез мою машину на техосмотр, так как срок его прохождения скоро истекает. Он не забыл добавить, что с удовольствием подарил бы мне новую машину, но знал, что я не приму такой экстравагантный и ненужный подарок.

И снова он оказался прав.

Он не пытался поговорить со мной нигде, кроме как через текстовые сообщения, и объяснил, что хочет дать мне пространство и время, чтобы я переосмыслила наши отношения.

Хотя я отдала бы все, чтобы обнять его, то, чего хотели мое сердце и разум, было двумя разными вещами.

Было уже четверть восьмого, и ничего не указывало на то, что Дерек появится. Не то чтобы я этого хотела. Хотя за последние полчаса дождь стал слабее, он все еще лил довольно сильно; в сочетании с ночной тьмой это делало дороги опасными.

Я отложила свой электронный ридер, собираясь пойти на кухню за арахисом, когда увидела, как за окном мелькнули огни, и услышала звук шин по мокрому гравию.

Мое сердце забилось чаще, когда я бросилась к стеклу, а Диего вскочил на подоконник, загораживая мне вид.

— Отойди, Диего!

Дерек выскочил со стороны водителя и сложил руки на бедрах, словно обдумывая свой следующий шаг, пока дождь обрушивался на него. Еда обычно поставлялась в водонепроницаемой упаковке, так что я не понимала, о чем он беспокоится.

— Он пытается понять, как добраться до крыльца.

Диего бросил на меня взгляд, а затем снова сосредоточился на Дереке.

Дерек распахнул дверь со стороны пассажира, залез внутрь и вытащил стопку контейнеров в завязанном полиэтиленовом пакете.

Его колебания вдруг обрели смысл.

Рванувшись бежать, Дерек был уже примерно в полутора метрах от моего крыльца, когда поскользнулся на мокрой траве, и пакет с контейнерами взлетел в воздух и упал в грязную лужу.

Рев ругательств, вырвавшийся из его уст, пронзил густой стук дождя.

— Оставайся здесь.

Дерек не заметил, как я открыл входную дверь. Он стоял над испорченной едой, отвернувшись от меня. Еще одна череда ругательств долетела до моих ушей, когда он наклонился, чтобы осмотреть пакет, а затем пнул его через газон.

Он направился к своей машине.

— Дерек!

Его промокшая фигура замерла и медленно обернулась. Капюшон на его куртке не выполнял своей функции и свисал, закрывая глаза. Он сорвал его, обнажив свою ярость. Его голубые глаза пульсировали с каждым тяжелым выдохом, капли разлетались вокруг его рта.

Промокшая толстовка прилипла к его торсу, и я не могла не заглядываться на эти мускулы и широкую грудь.

— Эва, прости, что опоздал. Клайд, этот ублюдок, у него, блядь, семейная чрезвычайная ситуация. И что это вообще за имя — Клайд?

Он откинул волосы назад, с лба, в отчаянии прижимая руки к голове.

— Так что я пытался сделать все это сам, и это был чертов ад. У меня ушел весь день. И этот проклятый Деймос добрался до твоего обеда.

Дерек сжал кулаки, объясняя, как он чуть не сдал его в приют.

Он был в полном разгаре тирады, но я перестала слушать. Мои мысли сосредоточились на том, что он сказал ранее.

Шеф-повар не смог прийти, поэтому он решил приготовить еду сам.

У меня на глаза навернулись слезы. Он провел весь день, решив сделать для меня этот милый жест, и все пошло к черту из-за дождя. Моя грудь наполнилась любовью и обожанием, и впервые с тех пор, как я узнала правду, сердце и разум наконец оказались на одной стороне.

— Дерек, — прошептала я, и мой голос затерялся в ливне. Я попробовала еще раз, но он все еще высказывал свое недовольство и просил прощения.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, готовясь к тому, что собиралась сделать, к решению, которое, как я знала, нельзя было отменить.

Я выскочила с крыльца под дождь и остановилась в нескольких шагах от него.

— Эва, что ты делаешь? Возвращайся в дом.

— Это правда… то, что ты сказал? — Волосы прилипали к моим щекам, пока я прищуривалась сквозь дождь и сильный ветер.

— Эва, пожалуйста. Мы можем поговорить внутри.

Игнорируя его, я настаивала.

— Ответь мне. Прямо здесь, прямо сейчас. Ты любишь меня, Дерек? Ты будешь ждать меня столько, сколько понадобится?

Его челюсть напряглась, а бурные глаза пронзили меня насквозь.

— Я люблю тебя чертовски сильно. И ты моя. Каждая частичка тебя принадлежит мне, так что я буду ждать тебя вечно.

Я обняла себя и опустила голову, и мои слёзы смешались с дождем, стекая по лицу.

— Я не хочу, чтобы ты ждал, — сказала я, и мой голос пронзил бурю.

Я посмотрела ему в глаза и, несмотря на ливень, поняла, что они блестят от слез и эмоций, которых я никогда раньше у него не видела.

— Ангел, пожалуйста.

Его голос был хриплым, отчаянным.

— Я не… Я не хочу, чтобы ты ждал меня, Дерек. Я хочу, чтобы ты взял то, что принадлежит тебе, прямо сейчас.

Он замер, словно обдумывая мои слова или убеждаясь, что точно услышал то, что я сказала. В тот момент казалось, что кроме нас ничего и никого не существует. Даже буря отошла на второй план. Были только я и Дерек, смотрящие друг на друга, боящиеся моргнуть, чтобы не смахнуть капли, из страха, что другой исчезнет.

Широкая улыбка расцвела на его лице, и мы одновременно бросились навстречу друг другу. Я прыгнула ему в объятия, обхватив его талию ногами, а он крепко прижал меня к своей груди.

— Детка, прости меня.

— Хватит извиняться, поцелуй меня, черт возьми.

Он рассмеялся, прижавшись губами к моим. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.