Связанные местью

ГЛАВА 47

Э

ВАНДЖЕЛИНА

Еда на моей тарелке успела остыть, пока я, словно ребенок, перекладывала её вилкой из одной стороны в другую. Последние несколько недель у меня почти не было аппетита, но, как всегда говорила Лекс, я не могла себе позволить пропускать приемы пищи. Я заглянула в проход небольшого кафе. Моего любимого заведения, куда я ходила по вполне понятным и жалким причинам, чтобы посмотреть, не возвращается ли моя кузина из туалета. Одной только мысли о том, чтобы положить что-нибудь из этой еды в рот, меня начало мутить.

Я уже некоторое время чувствовала себя так и была в ужасе, когда осознала возможность беременности, а потом была опустошена после того, как полдюжины отрицательных тестов подтвердили, что я действительно не жду ребенка от Дерека.

Это была странная карусель эмоций.

Я не видела его чуть больше месяца, но мне казалось, будто он рядом. Тепло его присутствия, напряжение в воздухе, которое искрилось между нами. И, может быть, он был рядом, присматривая за мной. Мне хотелось верить, что это правда. Что где-то глубоко внутри он всё ещё хранит то, что было между нами. Что наши чувства не стали для него очередной страницей, которую легко перевернуть и забыть. Я пыталась убедить себя, что он заслуживает счастья, хотя его жизнь была настолько запутана, что эта мысль казалась нелепой.

И действительно ли я хотела, чтобы он влюбился в другую женщину?

Рациональная часть меня знала, каким должен быть ответ, но безнадежно влюбленная женщина, чей любимый цвет, как ни странно, был красным, знала лучше. После него я больше не могла представить рядом с собой другого мужчину.

Как я смогу отдать себя кому-то еще, когда он навсегда завладел каждой частичкой моего сердца?

Но я не могла не обращать внимания на то, кем он был и что он сделал, хотя бывали дни, когда моя решимость колебалась. Я все еще держалась за надежду, что однажды проснусь без этой тоски, без бесконечных поисков пропавшей половины моей души.

— Эй, детка, только что позвонили, и мне нужно бежать в офис. Хочешь, я тебя подвезу?

Я покачала головой, делая глоток воды. — Я позвоню, чтобы меня подвезли. Не хочу, чтобы ты отклонялся от своего маршрута.

Лекс щелкнула языком и закатила глаза. — Знаешь что, Эва? Я даже не буду реагировать на этот комментарий.

Я наклонилась в кабине и рассмеялась, не в силах вспомнить, когда в последний раз Лекс обращалась ко мне по полному имени.

— Увидимся позже у папы на ужине.

— Буду там, — бросила она из-за двери.

Лекс была связующим звеном между мной и отцом. В последнее время мы ладили гораздо лучше, хотя и не без трений, но я простила его и всегда буду его горячо любить, я никогда не смогу забыть годы обмана, его связь с преступным миром и то, как это стоило жизни Фрэнки.

— Красивый браслет.

Я вздрогнула на своем месте, испугавшись голоса официантки, которая убирала пустую посуду Алексы.

— О, спасибо.

Я рассеянно перебирала украшение по запястью, и свет так завораживающе играл на бриллиантах. Я не носила его с того дня, как узнала правду о Дереке, и надела его только сегодня утром, потому что Диего решил использовать мой другой браслет в качестве игрушки для жевания.

Это великолепное украшение напоминало о том, что было и что могло бы быть.

Я выдохнула длинный, покорный вздох, и мой взгляд устремился к окну, где на конце улицы стояла высокая фигура, одетая в полностью черную одежду по фигуре. Бросив на стол немного наличных, я выскочила из кафе, не задумываясь. Прошел месяц. Что я вообще скажу? Мы должны были обняться? Это был странный вопрос в отношении мужчины, который наклонил меня и трахнул до потери сознания так, что по моей спине до сих пор бегали мурашки призрачного удовольствия.

Может, это были нервы и тревога, но я вдруг почувствовала головокружение. Наполнив легкие кислородом, я продвинулась вперед и пробралась сквозь оживленную улицу.За пару недель до лета улицы Филадельфии заполнили толпы людей.

Раздражение пробежало по моей спине, когда пожилая женщина толкнула меня, оглянувшись, как будто это я должна была смотреть, куда иду. Ее холодные глаза пристально разглядывали меня, и я не знала, как отнестись к ее наглому осмотру. Мир уже не был тем местом, которое я знала чуть больше месяца назад. На мой взгляд, она могла бы быть агентом ЦРУ.

Я отвернула взгляд и наконец дошла до мужчины, которого видела из кафе, положив руку ему на предплечье, заставив его повернуться в мою сторону.

Но одновременно происходило и кое-что еще. В поле зрения у меня появились черные пятна, и подкосились колени.

— Мисс? — сказал он, протягивая руку, когда я падала.

Не «Ангел» и не «Эва», а холодное и отстраненное «мисс» от незнакомца.

— Ты в порядке?

Почему я была так совершенно разочарована и… грустна?

— Нет, — слабо пробормотала я, и облако слез затмило мое зрение, прежде чем мир погрузился в черноту.

Мой разум был как в тумане, погруженный в темноту, наполненную запахами незнакомой обстановки. Я сжимала в руках жесткие простыни, пахнущие стерильностью и холодом, но мне было удивительно тепло.

Когда я открыла глаза, то поняла, что нахожусь в больничной палате, и все моменты, предшествовавшие потере сознания, обрушились на меня сразу.

Мне было дурно, а лоб покрывал холодный пот. Но больше всего я чувствовала пустоту и разбитое сердце. И я была совершенно раздражена на себя за то, что разочаровалась в том, что мужчина, за которым я ухаживала, оказался не Дереком.

Разве не этого я хотела?

Я упала на улице и очнулась в больничной койке, и мои первые мысли крутились вокруг мужчины, с которым я никогда не смогу быть — убийцы. Перевернувшись на спину, я закрыла лицо обеими руками и вздохнула.

— Хорошо выспалась?

Мое тело напряглось, когда этот голос растекся по мне теплым медом. Широко раскрыв глаза под прикрытием рук, я едва смогла заставить себя убрать их, не зная, что я сделаю, когда увижу его.

— Дерек, что ты здесь делаешь? — сказала я, медленно опуская руки.

— Привет.

Его улыбка была обезоруживающей, и мне пришлось сжать простыни, чтобы не броситься ему в объятия, пока мое сердце бешено колотилось, крича, чтобы я забрала то, что принадлежит мне. Вместо этого я сохраняла маску спокойствия и безразличия, и я ненавидела себя за это.

— Привет, — глупо ответила я ему. — А теперь ответь на мой вопрос.