Самый темный долг

Глава 42

Нельзя сказать, что я всё это время пребывала в полном беспамятстве. Скорее, это было какое-то пограничное состояние между вязким сном и суровой реальностью. Если мне не изменяет память, на обратном пути нас даже обстреляли, и пилот чудом увёл машину от зенитной ракеты. Впрочем, всей правды я могу так никогда и не узнать. Но одну вещь я зафиксировала четко, даже когда мое сознание улетало в другие миры: Мариус выжил. И это единственное, что имело значение. Мой отец умер для меня еще десять лет назад. А сегодня окончательно погибла и его легенда.

Воспоминания обрываются на моменте, когда медик в вертолете ввел мне иглу катетера в тыльную сторону ладони. Почти сразу после этого я провалилась в глубокий сон.

Когда я открываю глаза, то обнаруживаю себя в постели. Кое-как перекатившись на край, я медленно принимаю сидячее положение. Стоит опустить ноги и попытаться встать, как подошвы отзываются такой странной, распирающей болью, будто мне вкололи туда ударную дозу гиалуронки.

Понятия не имею, где нахожусь. Госпиталь? Больше похоже на глухой, стерильный бокс с облупившимися стенами, куда наспех втиснули больничную койку. И только едкий, бьющий в нос запах дезинфицирующих средств успокаивает: я по крайней мере не в военной тюрьме. Слева от меня мерно попискивает инфузомат. Справа — пустая прикроватная тумбочка. Окно по правую руку закатано матовой пленкой, но сквозь нее угадываются очертания леса. Похоже на лиственные деревья.

В горле пересохло так, словно я всю ночь спала с открытым ртом во время жуткого насморка. Заметив на небольшом столике бутылку воды и стакан, я осторожно ковыляю туда, скручиваю крышку и в несколько жадных глотков осушаю бутылку наполовину.

В дверь стучат.

Вместо внятного «Войдите» я лишь издаю неопределенное мычание, не отрывая горлышка от губ. Впрочем, лейтенант Прайс в разрешении и не нуждается. Дверь распахивается, и он размашистым, уверенным шагом входит в палату. Рукава его форменной рубашки закатаны по локоть, на груди красуется именная нашивка. Судя по всему, пока я спала, прошло уже прилично времени.

— Сержант Уокер, как самочувствие?

Он бесцеремонно усаживается на стул и выжидательно смотрит на меня, закинув ногу на ногу. Его армейские ботинки выглядят так, будто их только что достали из коробки.

Я коротко и невесело усмехаюсь:

— Вы это сейчас серьезно спрашиваете?

— Ну, с поправкой на обстоятельства... — с легким раздражением добавляет он, поправляя штанину.

— Жить буду. Что с Мариусом?

— Прооперирован. Спит, — Прайс неопределенно уводит взгляд в сторону. — Скорее всего, придет в себя ближе к вечеру.

Я киваю, хотя в голове до сих пор каша.

— Где мы вообще находимся?

— На родине. В восточной части. Высокотехнологичный военный госпиталь. Задача — подлатать вас двоих до состояния, когда вы будете пригодны к транспортировке. Несмотря на твой ментальный срыв, миссия признана успешной. Мы уничтожили ключевые дата-центры. «Legacy front» теперь очень нескоро оправится и решится на новую конфронтацию.

— Я могу к нему пойти?

Прайс устало прикрывает глаза:

— Позже, Спящая Красавица. Я сам скажу тебе, когда будет можно.

— Почему именно вы? — раздраженно и с долей фрустрации цепляюсь я к его тону.

— Ну а кто еще? Твой ненаглядный лейтенант временно небоеспособен, так что я его официальный врио. Добро пожаловать в мою команду, сержант.

У меня буквально отвисает челюсть, а по лицу пробегает целая гамма эмоций.

— Да ладно тебе! Не строй из себя оскорбленную невинность. На самом деле я парень мировой. — На его лице расплывается широкая ухмылка, обнажая характерную щербинку между передними зубами.

— Вы же меня ненавидите!

Прайс смотрит на меня и прыскает со смеху, будто я только что выдала шутку из разряда «так плохо, что даже хорошо».

— Я? Тебя ненавижу? Детка, ты вообще ничего не понимаешь.

— Вы заставили Мариуса пойти на неоправданный риск на том озере! И вы хотели меня угробить!

Лейтенант тяжело вздыхает и закатывает глаза:

— Давай проясним это раз и навсегда: ни черта я не хотел! Может, со стороны это выглядело дико, но мне по-человечески дорог этот упрямый баран, который из-за тебя чуть не отправился на тот свет. Он мне как занудный старший брат, которого время от времени нужно пинками подталкивать к собственному счастью.

— Счастью?! Он чуть не погиб! — шиплю я на него.

— Не погиб бы, и ты сама это прекрасно знаешь. Я изучил этого парня вдоль и поперек. И я сразу заметил, как сильно его триггерит твое присутствие. Сперва я подумал, что этот недоделанный Ромео просто запал на тебя. Но он всё отрицал с ослиным упрямством. Зато вывалил на меня историю про твою связь с Лоуренсом и то, что он хочет убрать тебя из отряда ради твоего же блага. И когда он пошел проверять толщину льда, я решил, что это отличный шанс. Это я присоветовал ему взять тебя с собой. Я был уверен, что он тебя вытащит, а ты после такой шоковой терапии сама бросишь рапорт ему на стол. Я просто хотел по-дружески помочь ему разгрузить штат. Классическое недопонимание.

— Разгрузить штат путем моей глубокой заморозки? — скептически кривлюсь я.

Он смотрит на меня с легким намеком на раскаяние:

— Ты что, обиду затаила, сержант? Вот Мариус не из обидчивых. Он просто пару раз знатно съездил мне по физиономии, и инцидент был исчерпан. Если есть желание — можешь тоже мне врезать, я не против.

Я закрываю глаза и бессильно откидываюсь на подушку. Прайс, конечно, сожалеет о содеянном. И всё же... Иметь его на своей стороне, когда меня поволокут под военный трибунал — это какой-то бесконечный кошмар.

— Я вижу, о чем ты думаешь. Можешь расслабиться. Мы с Хальворсеном утрясли этот вопрос между собой. Бойцы Arctic Counter Squad своих не сдают. И это касается не только лейтенантов. О твоем прошлом никто не знает, кроме ван Кампена. А про твой побег из расположения он и вовсе не в курсе — Мариус замял это в зародыше. Официальная версия: тебя похитили в ходе партизанской атаки «Legacy front», после чего группа провела успешную операцию по освобождению.

У меня на секунду перехватывает дыхание. Мне не послышалось?

— Вы сейчас издеваетесь, сэр? Я подняла оружие на своего командира!

Прайс невинно косится на потолок:

— Ну, если честно, на твоем месте я бы его вообще пристрелил. Если бы я неделями кувыркался с бабой, которая, как потом выяснилось, пустила пулю в лоб моему отцу... Я бы точно сорвался. С гарантией сто процентов.