Самый темный долг

Глава 39

— Лорин!

Я испуганно открываю глаза. ОбсидианМайнд сопит как бык. Мариус зафиксировал его руки за спиной и обхватил рукой его шею. В другой руке он сжимает пистолет.

— Помнишь, я говорил, что всегда держу свои обещания?

Голос подводит меня. Я хриплю от ярости, страха, облегчения и паники.

— Я уверял тебя, что прикончу любого, кто посмеет тебя тронуть. Я обещал, что никого не оставлю в этой дыре. И прямо сейчас я это сделаю — или сдохну при попытке.

— Вы оба сдохнете! — сипло крякает ОбсидианМайнд. — Вас пристрелят как живот...

Ни колебаний, ни последних слов. Мариус прижимает дуло к его виску — и спускает курок.

Кровь и мозговая ткань разлетаются по комнате, шлепая по белоснежной стене рядом с нами. ОбсидианМайнд складывается, как карточный домик. Я вздрагиваю от испуга, но заставляю себя успокоиться — насколько это вообще возможно в моем состоянии. Чувствую себя актрисой в больном сплэттер-хорроре. Лицо Мариуса забрызгано кровью. В его глазах полыхает огонь, челюсти бешено ходят. Я никогда не сомневалась, что он идеальная машина для убийства, но сейчас впервые наблюдаю это вживую.

— Лорин! Ты ранена?

Я едва заметно качаю head.

— Н-н-нет. М-мне повезло.

— Повезло... — Мариус выплевывает это слово, словно оно радиоактивно. — Ты просто дура! Эта твоя выходка — самое тупое, что ты вообще могла сотворить. — Он лезет в карман форменных брюк и достает мультитул. — Иди сюда! — Он откидывает небольшое шило-отмычку. — Сейчас я вытащу тебя отсюда!

— Нет, — твердо говорю я. — В тюрьму я не сяду.

Он замирает на полуслове, его глаза сужаются:

— Ты что, совсем свихнулась? — С качанием головы он тянется к моей руке, но я мгновенно вырываюсь.

— Пристрели меня, если надо, — огрызаюсь я. — У тебя ведь в этом деле уже наработана рутина, верно?

Мариус рычит, как бешеный тигр. Он прячет инструмент обратно в карман, рывком за плечи поднимает меня на ноги и перехватывает за бедра. Секунду спустя я уже вишу на его плече, как мешок с картошкой.

Скованными руками я колочу его по спине и ору на всё помещение:

— Эй! Живо спусти меня на землю!

— Ну уж нет, ты пойдешь со мной миленькая!

— Ты пришил моего отца! — кричу я. — И у тебя даже не хватило яиц признаться мне в этом!

— Ты вообще соображаешь, что здесь происходит? — Мариус ревет, как горный лев, заставляя меня сжаться. — Я тебе скажу! Вся эта база пустит тебя по кругу! Тебя прикуют цепями и будут трахать столько и так часто, как им вздумается!

Я только что видела, как этот человек пустил кому-то пулю в череп. Но за последние дни произошло слишком много всего. Не моргнув глазом, я выдерживаю его бешеный взгляд:

— Всё лучше, чем месяцами трахаться с тобой и одновременно быть круглой дурой, которую водят за нос!

Виноватый, а может, и уязвленный взгляд с его стороны. Проходят секунды, он пытается что-то ответить, но в итоге оставляет эту попытку.

— Я вытащу тебя отсюда прямо сейчас. И потом, обещаю тебе, я расскажу всё. Но не сейчас, слышишь? Сейчас еще не время умирать.

Я пытаюсь брыкаться, но он держит мои ноги намертво. Это бесполезно, и я сдаюсь. В конце концов, ему придется меня спустить. К тому же... он только что гарантировал, что всё расскажет. А если в моей жизни и есть что-то незыблемое, как закон всемирного тяготения, так это то, что Мариус держит свои обещания. Всегда.

— Как ты вообще меня нашел?

— Я тебе не доверяю. Забыла? Поэтому я вшил маячок в твой рюкзак. А про эту комнату мне напел один тип, которого я перехватил снаружи, когда ему стало слишком больно. По главной лестнице мы пойти не можем. Спустимся по тросу в шахте грузового лифта.

— Это еще зачем? — кричу я, пока он тащит меня по коридору, одной рукой придерживая мои ноги, а другой сжимая пулемет. Под ногами я вижу троих покойников, распластавшихся в лужах крови.

— Там небезопасно. Чтобы прорваться внутрь, я пробил дыру во внешней стене. Снаружи сейчас, скорее всего, всё кишит снайперами. К тому же они вызвали подкрепление, которое вот-вот прибудет. Нас изрешетят, если мы выскочим прямо на них.

— Ты абсолютно чокнутый! — кричу я.

— Факт.

— Где остальные из отряда?

— В безопасности, Лорин.

Мы приближаемся к концу коридора. Нержавеющие двери лифта шириной около метра грубо выломаны. Я замечаю вмятины, которые явно оставил лом. И снова мы проходим мимо двух трупов. Что за чертовщина?!

— Сколько человек ты уложил?

— Не считал. — Мариус ссаживает меня, скидывает рюкзак и достает спусковое устройство. — У меня только одно, и оно едва цепляется за стальной трос. Мне нужно снять с тебя браслеты. Я могу сделать это без твоих глупых выходок?

Я лишь стону и закатываю глаза.

— Буду считать это за «да». — Секунду спустя мультитул уже у него в руках, он ковыряется в замочной скважине, пока не раздается заветный щелчок. Вау, это было действительно быстро, учитывая, что издалека уже доносится топот берцев и яростные крики.

— Да, — шепчет он, внезапно хватает меня за голову и впивается жестким поцелуем в губы.

Рефлекторно я отталкиваю его и смотрю в его удовлетворенную, ухмыляющуюся физиономию. Размахнувшись, я влепляю ему звонкую почечину. Но Мариус даже глазом не ведет.

— Я ожидал чуть больше благодарности. Двигай давай, они уже поднимаются.

В шахте темно и узко. Мариус включает фонарь и подсвечивает проем.

— Держи, — бормочет он, суя фонарик мне в руки, и защелкивает спусковуху. Он протискивается в люк и обхватывает стальной трос. Протягивает руку в мою сторону. — Давай, хватайся за меня.

Оставив свои резиновые шлепанцы там, я босиком лезу в люк. У меня нет ни обуви, ни перчаток, чтобы держаться за трос и не содрать кожу до костей, пока мы скользим вниз.

Обвив руками и ногами его тело, я слышу тихое шипение спускового механизма. Звук едва различим. За пределами этой шахты его вряд ли кто-то услышит. И все же мне чертовски страшно.

С глухим стуком Мариус приземляется на крышу лифтовой кабины. Я отпускаю его и ступаю босыми ногами на холодный металл.

— Тебе срочно нужно вернуть твое снаряжение, иначе живыми нам отсюда не выбраться, — констатирует он очевидное.

— Сомневаюсь, что у нас есть время его искать.

— И искать не придется. Я знаю, где оно.

Пока Мариус орудует ломом, который валялся здесь же, вскрывая люк кабины, до меня доходит: маячок!

Он спрыгивает первым.