Самый темный долг

Глава 19

— Да ладно!

— А вот и да. — На мгновение Зак выпустил руль служебной машины из рук и взъерошил волосы. — ...я залез на забор и заклеил камеру видеонаблюдения армированным скотчем.

— Без шуток, Зак! Ты первый знакомый мне солдат, который рискует вылететь со службы из-за подобной херни.

— Ага, — отвечает он и хлопает по рулю. — И теперь ты тоже знаешь почему!

Мимо нас изредка проносятся уличные фонари. Дороги расчищены на удивление хорошо. Только в стороне от асфальта снег отражает свет полумесяца. Я прижимаюсь лбом к холодному боковому стеклу машины.

— Это реально мерзко, но меня вообще удивляет, что эта девица не заметила все раньше...

Коротким «Тсс!» он прерывает меня и прибавляет громкость радио, где как раз прозвучало название «Фронт Наследия». Всемирная служба Би-би-си выходит в эфир с экстренным выпуском. Вино не вино, а мое внимание тут же приковывается к репортажу:

«В результате масштабной кибератаки на аэропорт Сиэтла и элементы системы управления воздушным движением минувшей ночью произошли серьезные сбои в авиасообщении. Были отменены несколько взлетов и посадок, временно вышли из строя радарные системы, а связь с экипажами самолетов была сильно затруднена. В связи с этим произошло тяжелое крушение: пассажирский лайнер, заходивший на посадку в Сиэтле, потерпел катастрофу недалеко от аэропорта. Спасательные службы работают на месте происшествия с раннего утра. О возможных жертвах власти пока не сообщают. Эксперты по безопасности отмечают, что подобный почерк уже встречался в ходе прошлых атак на объекты критической инфраструктуры. На данный момент аэропорт работает в ограниченном режиме. Пассажиров просят...»

Молчание.

Дальше следуют мнения экспертов. Все настоятельно рекомендуют сохранять спокойствие и дождаться результатов расследования, но мы оба предчувствуем одно и то же. Поэтому мы молчим.

Я как-то читала, что перед каждой надвигающейся катастрофой всегда бывает короткое затишье. Проблеск надежды на мирные переговоры и позитивные заявления, прежде чем заговорят зенитные орудия. Последнее «все будет хорошо» перед тем, как наступит худший сценарий. Именно так теперь, оглядываясь назад, воспринимается наш рождественский ужин.

Халворсен, гибель моего отца, страх серьезных отношений Зака, который мы только что так бурно обсуждали, — все это отходит на задний план, когда мы осознаем: наш заклятый враг сделал очередной ход и объявил шах нашему королю.

«Фронт Наследия» настроен серьезно. И именно моему подразделению придется с этим разбираться.

Точно так же, как и десять лет назад...

— Как думаешь, когда нас туда отправят? — отрешенно спрашивает Зак спустя какое-то время. Мы едем по темному шоссе, отсчитывающему последние километры до казармы.

— Понятия не имею, — признаюсь я. — Но слишком долго ждать не придется. Пентагон еще после прошлого раза пообещал действовать «решительно и со всей жестокостью» против врагов нашей демократии.

— Ну и? Ты готова?

Я задумываюсь. Халворсен, наверное, разразился бы громким хохотом, задай ему кто-нибудь такой вопрос. Но чего стоит мнение командира, если он спит и видит, как бы запустить меня из зенитки прямо на Луну? Когда он направляет свою ярость против собственных бойцов, вместо того чтобы атаковать общего врага?

Конечно, Зак спрашивает не о моих профессиональных навыках. Я мало знаю о том, как погиб мой отец. Но одно мне известно наверняка: его убил «Фронт Наследия».

— Я готова, — уверенно отвечаю я. — Возможно, не идеально подготовлена, но готова на все сто процентов.

Последние несколько минут в машине мы проводим в молчании. К этому моменту я уже наизусть, и днем и ночью, знаю единственную дорогу, ведущую в мой нынешний дом. Тут поворот, там выбоина... Главный штаб Арктического контр-отряда находится в глухой глуши.

— Тебе нужно выяснить, что конкретно произошло с твоим отцом.

Я поворачиваюсь к нему. Он это серьезно?

— Скажи еще! А по-твоему, чем я, блин, все это время занимаюсь?

Улыбаясь, он прикусывает губу:

— На этот вопрос мне лучше не отвечать честно.

— Эй! — Я осторожно толкаю его в плечо.

— Ну а если без шуток. Ты не думала покопаться в архиве?

— Встречный вопрос: у тебя есть ключ?

— Я слышал, как Джереми говорил об этом со своим другом. Похоже, Саймон один из архивариусов. Во всяком случае, он время от времени там работает.

— Но он же эксперт по взрывчатке? — недоуменно уточняю я. — Я в этом практически уверена. Мы с ним только на прошлой неделе взорвали железную дверь.

— Архивирование отчетов об операциях — это спецзадание. Насколько я знаю, там все хранится в аналоговом виде, на бумаге, чтобы защититься от хакерских атак. Если эта информация попадет не в те руки, нам конец.

Бокал красного вина уже дает о себе знать, слегка затуманивая мысли. И все же я не могу остановиться... Пару часов в архиве — и ответ у меня в кармане.

— Как думаешь, туда можно напроситься добровольцем?

— Вряд ли. Насколько я понял, для этого нужно прослужить здесь хотя бы несколько лет.

— А-а... — Это чувство, что ты живешь в одном здании с ответом на вопрос, который преследует тебя целое десятилетие... Оно и так медленно разъедает меня изнутри, словно слабая кислота. А знание того, что у Саймона есть доступ, сейчас делает только хуже.

— Тебе стоит им рассказать. Ну, хотя бы Джереми. Он поймет.

— Ты совсем с ума сошел? — шиплю я на него, округлив глаза. — То, что я с тобой об этом говорю, уже абсолютное нарушение всех табу!

— Почему? — спокойно возражает он. — Твой папа был одним из нас и погиб при исполнении. Он навсегда останется частью отряда, пока его имя выбито на этой мраморной доске в вестибюле. То, что ты ищешь ответы, поймет абсолютно каждый.

— Халворсен ни в коем случае не должен об этом узнать, — настойчиво повторяю я. — С этим мужиком явно что-то не так, и началось это задолго до его порно-перформанса в нашем душе. Поверь, у меня на такие вещи уже выработалось чутье.

— Он лейтенант Арктического контр-отряда. И служит им уже много лет. — В голосе Зака звучит едва ли не жалость. — Проверка безопасности у нас — чистая инквизиция. Если бы за ним что-то водилось, он бы не занимал эту должность. Может, у них с твоим отцом были какие-то терки. Вспомни хотя бы твое погружение и Прайса. А может, он вообще имел в виду что-то совсем другое. Без понятия! Я бы на твоем месте просто поговорил с ним напрямую еще раз. На этот раз — одетыми.