Самый темный долг

Глава 10

Ночь стоит ясная и пробирающе холодная. Небо усыпано таким количеством звезд, какого я не видела никогда раньше. Пар от моего дыхания устремляется вверх, пока мы преодолеваем пятиминутный путь от гаража до казармы.

— Черт, мужики! Завтра я об этом точно пожалею, — бормочет Пол, зигзагами шатаясь по асфальтовой дорожке.

— Еще бы, — подкалывает его Джереми. — И я буду смаковать каждое мгновение твоих страданий. Может, Халворсен решит осчастливить тебя утренней разминкой на выносливость?

— Если он это сделает, я его хладнокровно прикончу! Серьезно. Снайперов лучше не злить.

— Да-да... — Джереми подталкивает его к середине дорожки, прежде чем того окончательно заносит на газон.

Зак и я переглядываемся с усмешкой.

— Ну и как? — спрашивает Зак, когда Пол замолкает. — Тяжело нам вместе в одной каморке?

— Вполне сносно, — отвечаю я. — Либо ты не храпишь, либо я настолько вымотана к вечеру, что отключаюсь раньше, чем ты успеваешь закрыть глаза.

— Может, сегодня все изменится. — Джереми, которому приходится придерживать своего соседа, роется в кармане куртки в поисках транспондера. — Боже, хоть бы никто не просматривал записи с камер видеонаблюдения, чтобы не видеть этот позор в прямом эфире.

Он прикладывает пропуск к считывателю, дверь отъезжает в сторону, и мы входим. После минусовой температуры нагретое помещение кажется сауной сразу после поддачи пара. Датчик движения включает свет, и мы поднимаемся по лестнице.

— Не думаю, что пара банок пива радикально изменит мои привычки сна, — смеется Зак. — Серьезно, я их даже не почувствовал!

— Я тоже! — кричит Пол. — Но вы только дождитесь моего «пост-пивного» эффекта завтра! Особенно ты, принцесса! Увидев это, ты точно передумаешь насчет Arctic Counter Squad. Туалетную кабинку, которую я завтра займу, стоит объявить зоной биологического заражения и оцепить военным кордоном.

— Господи, Курчинский! — ворчит Джереми. — Ты можешь заткнуться про свои испражнения? То, что я вынужден это слушать — уже перебор.

Смеясь, я преодолеваю последние ступеньки и вхожу в наш коридор.

— Поверьте, я в армии не первый день, — бросаю я через плечо. — У меня уже иммунитет.

— Тоже верно. — Джереми открывает дверь в свою комнату и не слишком бережно вталкивает Пола внутрь. — Спокойной ночи, красавчики. Увидимся завтра. Или нет. Я хотел с Саймоном позавтракать вне части...

Значит, Саймон — это его парень.

— Поняла, спокойной ночи. Еще пересечемся.

Мы с Заком заходим в свою комнату. Здесь тоже довольно душно. Стоя, я первым делом убавляю регулятор отопления, сбрасываю куртку, скидываю ботинки и прохожу вглубь помещения.

— Ты чего?! — в ужасе восклицает Зак. — Ты же не собираешься снова спать с открытым окном? На улице чертовы минус пять!

— Только пятиминутное проветривание, — объясняю я, распахивая створку. — Если усну в такой жаре, завтра гарантированно проснусь с раскалывающейся головой.

— У нас есть вентиляция, — Зак падает на кровать и натягивает одеяло до самого носа, хотя все еще одет, не считая обуви и куртки. — Через три дня полевой выход (Bivouac), привыкай уже к холоду.

Я стою у окна, чувствуя, как тяжелый морозный воздух вливается в комнату, словно термический водопад. Я избавляюсь от джинсов и кардигана быстрее, чем успеваю сказать «боеготовность», и довольно выдыхаю.

— Как ты это выносишь? — бормочет Зак.

— Просто люблю холод, — иронично цокаю языком. — Шучу. Разве тебе не нравится это чувство: когда ты замерз до костей, а потом забираешься под кучу одеял и начинаешь медленно оттаивать?

Он смотрит на меня без тени улыбки, едва высунув нос из-под одеяла.

— Не особо, нет.

— А мне это всегда помогало успокоиться. Словно с этого момента всё будет хорошо.

— Мне нужно проанализировать это с точки зрения психоанализа?

— Хм. — Я стягиваю нижнее белье, бросаю его в баул и достаю из шкафа свежую пижаму. — И это говорит человек, который считает себя неспособным к серьезным отношениям.

— К отношениям, а не к обязательствам. Это, черт возьми, большая разница. И можем мы наконец закрыть окно? До полевого выхода еще три дня.

Хорошее замечание. Как он вообще собирается это пережить, если даже пяти минут проветривания не выносит? Качая головой, я закрываю окно и ложусь в постель. Сначала флисовый плед, потом зимнее одеяло, и напоследок — хлопковое. Гашу свет. В комнате воцаряется тьма.

— Ладно, Зак, колись. Что в твоем понимании «неспособный к отношениям»?

— А тебя это правда интересует, да?

В голосе Зака слышится легкое дрожание. Мямля!

— Ну, — отвечаю я. — Нам теперь ближайшие несколько лет жить под одной крышей. Не преступление — узнать друг друга получше, верно?

— Ладно. Но тогда я тоже задам вопрос, который жжет мне язык. По рукам?

— По рукам.

В детстве я всегда слушала аудиосказки перед сном. Лежала точно так же, как сейчас, под стопкой одеял, позволяя звукам убаюкивать меня, чувствуя, как становится всё теплее. Это моя привычка и по сей день, только вместо сказок теперь — тру-крайм или исторические подкасты. Но не сегодня. Сегодня я просто слушаю Зака.

— Хорошо, но только без лекций в стиле «сходи-ка ты к психологу».

— Я буду просто слушать, — подтверждаю я.

— Окей. Видишь ли, дело не в том, что я никогда не пытался завести постоянную девушку. Но еще в старшей школе это чувствовалось как нечто, что я делаю только ради приличия. Я ненавидел быть «в отношениях». Поэтому они у меня всегда были такими короткими. Часто думал, что просто не встретил ту самую. Поэтому продолжал исправно ходить на свидания. Иногда даже очень старался. Но стоило мне затащить девушку в постель — интерес пропадал полностью. Кого-то бросал сразу, других — когда уже находил замену.

— Какой же ты всё-таки козел! — вырывается у меня прежде, чем я успеваю прикусить язык.

Зак лишь хрипло смеется.

— Ага, есть такое. Правда, козел. Долго думал, что со мной что-то не так. Может, гены? Отец был таким же. По крайней мере, так говорит мама. Не знаю, я с ним никогда не был знаком.

Окей, это многое объясняет. Странно... Мы с ним совсем не так уж и отличаемся.

— И теперь ты на этом поставил крест?

Настроение в его словах заметно светлеет.