Самый темный долг

Тем не менее, Зак так и остался лежать у меня между ног, потому что над нами всё еще возвышался лейтенант с явно выраженным бзиком на тему унижения подчиненных. Интересно, Зак заметил, что командир при этом пялился исключительно на меня? Как бы то ни было, я уставилась на него в ответ. Нагло. С какой стати мне отводить глаза?

Пульс зачастил в ритме маршевого барабана, зовущего в бой. Каждую клеточку моего полуобнаженного тела обдало жаром. Интересно, проступают ли соски сквозь нейлоновую ткань спортивного топа? Я не набралась смелости даже скосить глаза вниз. Это было бы слишком унизительно. Так же унизительно, как и эта дурацкая симпатия к нему, которая прямо в эту секунду вспыхнула с новой, утроенной силой. Черт возьми, почему меня вечно тянет на мудаков?

— Она была быстрой, — признал Халворсен. — И это всё. Сойдет для турнира по кикбоксингу среди женщин «кому за пятьдесят», но на задании любой террорист со смеху бы сдох от такого дохлого бокового удара. У меня от этого зрелища чуть член внутрь не втянулся, настолько это было по-девичьи. Вот если бы на вас был кожаный костюм и кошачьи ушки, тогда ладно — сошло бы за голливудский боевик.

Я скользнула взглядом в сторону: Джереми как раз пытался подавить смешок.

Каким бы сексуальным я ни считала этого парня где-то глубоко в душе, сейчас меня официально до смерти задолбали его выпадки. Похоже, этот тип до сих пор не догоняет, кого его подразделение заполучило в свои ряды. Пора показать ему другую сторону медали, даже если после этого он возненавидит меня еще сильнее. Я подтянула колени к груди, сделала кувырок назад через плечо и, используя инерцию, уже через мгновение твердо стояла прямо перед ним. Несколько прядей выбились из моего хвоста и упали на лицо. Я выплюнула капу в ладонь и резким выдохом сдула волосы со лба.

— К вашему сведению, у Женщины-кошки в тринадцать лет уже был черный пояс по дзюдо. А еще у нее был чертовски хороший учитель, у которого был экспертный уровень по крав-мага, — мой голос становился всё тише, зато яростное сопение — всё громче. — За то дерьмо, которое вы тут несете исключительно из-за моего пола, мой отец ушил бы вам краткий и очень болезненный курс хороших манер.

Ну вот это и случилось. Я впервые упомянула его. И пусть я не чувствовала кулон-феникс, который был надежно спрятан между слоями ткани моего топа, папа был здесь. Это место было его домом. А Халворсен — гребаный осквернитель святынь.

По крайней мере, эта информация на секунду выбила моего командира из колеи, что выдал его дернувшийся глаз.

— Вот как… И кто же ваш папаша, если не секрет? Если он такая машина, я наверняка слышал его имя, верно?

Его взгляд буравил меня, пытаясь прочитать мысли. Точь-в-точь как тот Прайс вчера. Неужели он что-то знает? Нет, это практически исключено. Перед зачислением я прошла такую проверку службы безопасности, которая ничего не раскопала.

— Это не имеет значения, — я едва заметно вскинула бровь, не отводя глаз. — Его здесь нет. Вам повезло.

Сам того не замечая, он подошел ближе. Настолько близко, что я видела, как раздуваются крылья его носа при каждом выдохе. Настолько близко, что я почувствовала его запах. Чужой, но чертовски притягательный. Пахло хвоей и деревом. Чем-то похожим на мужской отдел магазина натуральной косметики, что абсолютно не вязалось с его дерганой натурой.

— Мне повезло бы, если бы вы наконец закрыли свой рот! Я и раньше был не лучшего мнения о «Зеленых беретах», но ваше неуважение к старшему по званию бьет все рекорды. Так что сделайте одолжение подразделению и хорошенько подумайте, стоит ли вам вообще находиться в моей команде!

Мне следовало бы поостеречься и перестать размахивать красной тряпкой перед носом этого быка в человеческом обличье. Но что-то внутри меня сорвалось с цепи. Хотелось верить, что это была гордость, а не глупое желание продлить этот тесный контакт.

Я с напускной задумчивостью приложила указательный палец к губам.

— Ах, лейтенант… Разве в шведской армии нет закона, карающего за любую дискриминацию позорным увольнением со службы?

— Да мне насрать! — рявкнул он так, будто готов был задушить меня подушкой этой же ночью. — Я американец, иначе я не занимал бы эту гребаную должность!

Я осеклась и замерла. Я еще никогда не слышала, чтобы кто-то орал так громко. В ушах тонко зазвенело, пока эхо от голоса Халворсена еще каталось по залу. Ну всё, теперь мне точно крышка. В голове на секунду прокрутился короткий кинокадр, как он хватает меня и в наказание… Нет! Просто нет, прекрати, мой мазохистский, извращенный префронтальный кортекс!

Никто из парней не смел издать ни звука, пока лейтенант стоял с закрытыми глазами и глубоко дышал. Пытался взять себя в руки? Как бы то ни было, казалось, я только что собственноручно открыла его персональный ящик Пандоры. Во мне смешалось чувство триумфа со скрытым страхом перед тем, как именно он мне отплатит. А он отплатит, в этом можно не сомневаться.

— Ладно, — произнес Халворсен на удивление спокойно. — Сейчас я лично погляжу, что за боевой самородок мне подсунули в подразделение.

Он отвернулся от меня, рванул застежку олимпийки и небрежно швырнул её в угол.

Мать моя женщина.

Может ли вид обнаженной мужской спины с какой-то татуировкой — судя по всему, всё-таки на шведском — быть настолько зубодробительно сексуальным, чтобы я на долю секунды захотела, чтобы он обнял меня и шепотом спросил мое стоп-слово? Оказывается, да.

Я сглотнула и силой заставила себя отвести взгляд. Невозможно.

Халворсен полез в ящик со снаряжением. Меня не должно было волновать, что он прямо сейчас приспустил шорты, чтобы закрепить защитную раковину поверх очень плотно сидящих боксеров. Интересно, у него тоже вечные проблемы с поиском подходящего белья из-за габаритов? Я еще не успела толком рассмотреть его торс спереди, как этот вид сам прыгнул мне в глаза. Тонкая ткань решительно ничего не скрывала из того объема, что находился под ней. Черт, это просто нечестно. Мне придется весь остаток службы мириться с тем, что мой начальник, командир группы и по совместительству редкая скотина Халворсен обладает самым эротичным телом, которое я когда-либо видела. А конкуренция там была, поверьте, жесткая.

Рациональная часть моего мозга впала в панику.

— М-м-мы… мы что, будем драться друг против друга? — опешила я.