Страница 12 из 97
Девушка, которой на вид едва дашь двадцать, моет стаканы за длинной барной стойкой. Я подхожу к ней, опираюсь на столешницу скрещенными руками и коротко прочищаю горло.
— Привет. Я ищу Пенелопу. Она сегодня работает?
Блондинка с конским хвостом даже не поднимает глаз, продолжая возиться с посудой.
— Не слышала о такой.
— Значит, ты здесь недавно, да? Еще полмесяца назад она совершенно точно работала в этой дыре. — С каждым словом в моем голосе всё отчетливее проступает внутренняя солдатка.
— Без понятия, — дерзко бросает она.
Краем глаза я замечаю, как мужик, только что сидевший у пивного крана, встает и явно сдвигается на пару сантиметров в мою сторону.
— Пенелопа Уокер, — настойчиво повторяю я. — Мне самой пойти поискать или я всё-таки получу ответ?
— А-а-а, ты про Пенни, — вмешивается мужик. Он хватается за свое пиво, которое, судя по выхлопу изо рта, далеко не первое за вечер, и подходит ближе. Слишком близко!
— Конечно, она здесь работает. И не только это. — То, как он причмокивает языком, вызывает тошноту. — Если хочешь что-то узнать — спроси меня. Эта халабуда принадлежит моему брату.
Его широкая ухмылка обнажает нехватку нескольких зубов. У этого места и так дерьмовая репутация даже по местным меркам, но этот тип пробивает очередное дно.
— Где она? — Я не отступаю ни на шаг, хотя от мужика несет потом, мочой и «Будвайзером». Именно такими крошечными моментами и жестами питаются подобные ублюдки, чтобы хоть на пару секунд почувствовать себя кем-то большим, чем просто кончеными неудачниками. Он подходит вплотную. — Если присядешь ко мне и позволишь угостить тебя выпивкой, я тебе расскажу.
Мой пульс инстинктивно ускоряется, когда он кладет свою грязную лапищу мне на спину и...
Она возненавидит меня за это. Но, во-первых, она и так меня ненавидит, а во-вторых, мне плевать. Извращенец удивленно взвывает, когда я одним скоординированным движением выкручиваю ему руку, и он со всего размаху прикладывается виском о барную стойку.
— Если ты еще раз тронешь меня за задницу, я оторву твои вонючие яйца! — Мой тон не оставляет сомнений в том, что я не шучу. — Усёк?
То, что происходит вокруг, я воспринимаю лишь фоном. Молодая барменша в шоке отшатывается и хватается за смартфон. По залу прокатывается возмущенный гул: какая-то незнакомая баба посмела пойти против священного городского права лапать всё, что движется. Мне плевать. Единственное, что я фиксирую четко — это гул шагов, направляющихся в мою сторону.
— Эй, леди! — ревет мужской голос у меня за спиной. — Да как ты смеешь... Точным ударом колена в пах я на пару секунд вырубаю вонючего любителя распускать руки и резко разворачиваюсь. Как раз вовремя, чтобы перехватить пощечину, которой меня собирался наградить чуть менее вонючий мужик.
—
Всегда используй инерцию и реагируй в движении
, — бормочу я, выкручивая его руку. Выведя его из равновесия, я точным ударом по опорной ноге сбиваю его на пол. Он со стоном рушится на скрипучие половицы еще до того, как успевает осознать, что произошло.
Меня прошивает чувство глубокого удовлетворения. Годами я, как и все остальные девчонки, у которых только-только намечалась грудь, терпела подобное. Позволяла внушать себе, что «мужчины просто так устроены» и что я еще научусь быть выше этого. Да, возможно, я могла бы даже обернуть это в свою пользу и заработать немного деньжат на стороне. Живи я здесь сейчас, на меня бы уже объявили охоту с вилами. Но я не собираюсь задерживаться в этой дыре.
Я делаю шаг назад и сканирую обстановку. Все смотрят на меня так, словно я — воплощение чистого зла. В самом дальнем правом углу какой-то тип шарит руками по карманам в поисках чего-то, очень напоминающего ствол.
— Лорин? — Голос матери вырывает меня из раздумий о том, как бы побыстрее свалить из этой дерьмовой ситуации, не схлопотав пулю в живот. — Какого черта ты тут творишь?
Моя мать красит волосы так часто, что я уже и не помню её натуральный цвет. Сегодня это перекисной блонд, делающий её похожей на Temu-версию Долли Партон. Её белая футболка с логотипом дайнера усеяна жирными пятнами — видимо, от фритюрницы — и сквозь ткань отчетливо просвечивает ярко-розовый лифчик.
— Она сделала единственно правильную вещь и наконец-то поставила Ларри на место! — кричит пожилая леди, которую я знаю в лицо. Понятия не имею, откуда и как её зовут. Но у неё явно есть авторитет, потому что завсегдатаи мгновенно отворачиваются с недовольным бормотанием. Мудаки, которыми я только что так плотно занималась, шипят проклятия в мою сторону и уползают в самый дальний угол забегаловки.
Мама стонет и качает головой.
— Стоит только отойти по делам, как ты уже сцепилась с местной аристократией. Похоже, в этой своей армии ты стала слишком уж самоуверенной.
— Прости, — монотонно отвечаю я, не вкладывая в слова ни капли раскаяния.
Естественно, я писала ей, что приеду сегодня. Но ей это так же неинтересно, как в свое время было неинтересно, есть ли мне что поесть и чищу ли я зубы. Я уже смирилась с тем, что так будет всегда. Моя жизнь свернула на путь, на который она бы ни за что не ступила вместе со мной.
— Предупредила бы хоть на день раньше, я бы взяла выходной, — раздраженно бубнит она, роясь в сумочке в поисках пачки сигарет. Зажав одну между губами, она с вопросительным выражением лица протягивает пачку мне.
Я качаю головой.
— Нет, спасибо. Я больше не курю. Мама пожимает плечами и прикуривает.
— Ну и ладно. Пошли, поболтаем в подсобке.
Молча я следую за ней через критически грязную кухню в комнатушку, где большую часть пространства занимает заваленный счетами письменный стол. У стены стоит горчично-желтый диван из восьмидесятых, на который она и плюхается. Дым вырывается из её рта, и она смотрит на меня всё с тем же пустым выражением лица, которым одаривала меня годами, что бы я ни делала.
Моё детство было дерьмовым, это факт. Но каково было ей, когда её бросил муж? Как ей жилось в роли случайной солдатской подстилки? И почему она так и не научилась существовать без более-менее реальной мужской привязанности?
— Ну и? — спрашивает она через какое-то время, разглядывая свои отросшие розовые гелевые ногти.
— Надолго в этот раз?
— Навсегда, — безэмоционально отвечаю я. — Я перевожусь в "Arctic Counter Squad".
Секунду она молчит, пялясь на меня. А потом из её горла вырывается хриплый смех.
— "Arctic Counter Squad"? Ты издеваешься.
Я лишь устало моргаю в ответ.