Страница 23 из 131
Надо же, не успела я подумать о нем хорошо, как он сказал такое! Меня – и отстранить! Но я не хочу в контору! Не хочу садиться за бумаги и копаться во всякой ерунде! И я точно знаю, что могу быть полезной в этом деле, ведь и сам Лехно так считает! А уж он-то, как никто другой, разбирается в практикантах!
— Потому что вы женщина, – спокойно ответил Милош. – Потому что все это слишком опасно, а вы очень юны и еще не видели жизнь. – Он на миг поджал губы и смерил меня взглядом: – Да и просто потому, что женщины не должны рисковать собой. А я чувствую, что это дело доставит нам немало хлопот и волнений.
Я прищурила глаза, гневно глядя на своего куратора. Ну, пусть думает, как ему нравится. Все равно в итоге решать не ему, а господину Лехно. А Станислав Иванович дал ясно понять, что во мне нуждаются.
Оставшийся путь до кафе, именуемого «Снежные горки», мы ехали молча. Я, переполненная искренним возмущением, где-то в самой глубине души, ну очень глубоко, понимала справедливость слов джарганца. Но осознавала я и то, что если сейчас позволю себя отстранить и отступлюсь, то никогда не смогу заниматься работой, к которой имею призвание с самого рождения.
Впереди показался центральный квартал с его фонтанами, чистыми улочками и зелеными деревьями, растущими вдоль тротуара. Квартал с бутиками и салонами, с крошечными кофейнями и магазинами, полными всего, что угодно душе, за которой лежит туго набитый кошелек.
Платон остановил карету прямо возле «Снежных горок», и мой куратор, выйдя из экипажа, вежливо предложил мне руку, слишком пристально глядя в глаза. Выбираясь наружу, я вдруг поняла, что мужчина прав. Пока я сидела, чувствовала себя относительно хорошо. Теперь же, поднявшись на ноги, осознала, насколько слаба.
— Ожидайте нас здесь, – велел моему кучеру горец. – Я верну вашу госпожу уже через полчаса, и вы отвезете ее домой.
— Будет сделано, – послушно ответил Платон, и мы под руку с Горичем вошли в уютное кафе.
К моей радости, внутри оказалось почти пусто. Заняты были всего два стола, и на нас не обратили внимания.
От руки куратора я избавилась, едва он подвел меня к столику. Конечно же, если бы не слабость, я бы и не подумала держаться за него, а так пришлось. Радует, что никто нас не видел, иначе сплетен было бы не избежать.
Подоспевший официант с поклоном предложил меню, но Милош, даже не заглядывая туда, попросил один сладкий чай и один крепкий кофе без сахара.
— И пирожные, – добавил он. – Самые сладкие, какие только есть в вашем меню.
Официант принял заказ и поспешно удалился, а я бессильно откинулась на спинку стула, рассматривая своего куратора.
— Как давно вы живете в Атроне? – спросила я, хотя не собиралась говорить об этом.
Вопрос будто сам собой сорвался с губ. Мне стоило сказать нечто другое, но я решила оставить этот разговор для господина Лехно.
— Достаточно долго, чтобы захотеть вернуться домой, – ответил он, рассматривая меня.
А мне неожиданно стало приятно, что джарганец не избегает моего взгляда и идет наперекор этикету.
— Вы хотите вернуться? – уточнила я с сомнением.
— Да. Очень хочу. Мне здесь не нравится. Я вообще не люблю большие города. Вся эта суета..
Он положил руку на стол и побарабанил по поверхности пальцами. Я опустила взгляд, рассматривая мужскую руку, очень крепкую и надежную. Отчего-то промелькнула мысль, что руки у Милоша похожи на руки моего отца. Такие же длинные сильные пальцы и широкие запястья.
— Тогда почему не уедете? Вы, джарганцы, свободный народ. Я наслышана об этом.
— Увы, – улыбнулся он. – Я состою на службе у царя и нахожусь здесь, при посольстве Джаргана, по его приказу.
— По обмену? – тоже улыбнулась я мужчине.
— По обмену, – ответил он, и тут разговор нарушил вернувшийся с заказом официант.
Передо мной поставили чашку крепкого чая, дышащего паром, перед Милошем – его кофе. Посреди стола водрузили тарелку, полную сладостей.
— Приятного аппетита, – пожелал официант.
— Будьте любезны, принесите сразу счет, – попросил его Горич и проследил взглядом, как я делаю первый глоток и морщусь оттого, что чай слишком горячий. – Всегда, когда после использования силы чувствуете слабость, ешьте сладкое. Я бы вообще советовал вам носить с собой шоколад. Но не горький, а молочный, и чем слаще, тем лучше.
— Приму к сведению, – ответила я и потянулась за первым пирожным, украшенным взбитыми сливками.
* * *
Джарганец, как и обещал, проводил меня до самого дома. Выбравшись из экипажа, он подал руку и проследил за тем, как я поднимаюсь по ступеням к входной двери. После этого Милош ушел. От моего предложения, чтобы Платон отвез его в отдел, горец отказался, и, признаюсь, я едва смогла удержаться от искушения обернуться на лестнице и посмотреть на своего куратора.
Он был слишком прямолинеен, слишком холоден и сдержан. И мне не нравилось, что он намеревается отстранить меня от участия в деле, которое успело меня заинтересовать. Да и как могло быть иначе?
Темный маг, убивающий ни в чем не повинных девиц и забирающий души.. Жутко и волнительно. И эти бедные девушки.. Знать бы, зачем убийце души. Я очень хотела помочь в расследовании, потому что не желала больше смертей.
— Княжна, – низко поклонился и открыл передо мной дверь лакей у входа.
Кивнув слуге, я вошла в дом и почти сразу увидела Машу, сбегающую по лестнице вниз. Ее глаза горели от любопытства, а завитые локоны растрепались от быстрого бега.
— Лизонька! – воскликнула сестра и остановилась передо мной, переполненная эмоциями. – Я видела! Я видела! – затараторила она, позабыв все, чему ее учила гувернантка.
— Угомонись и говори спокойно, – велела я ей.
Маша кивнула, сделала глубокий вдох, затем подхватила меня под руку и повела за собой.
— Отец просил отвести тебя к нему сразу же, как только ты вернешься с практики, – быстро проговорила сестра.
— И ради этой новости ты бежала, позабыв про манеры? – не удержалась я от легкой издевки.
Но Маша, со свойственной ей легкостью характера, даже не заметила моей иронии. Мне же стало стыдно перед сестрой.
— О нет! Я ума не приложу, что там собирается сказать тебе батюшка. Я хотела спросить у тебя, что это за галантный кавалер, который приехал вместе с тобой в нашем экипаже. Да, да! – кивнула она. – Я видела все из окна, когда сидела на подоконнике и читала!