Тайна трех зеркал

Преодолевая сопротивление прошлого, от которого воздух стал густым и плотным, отчего казалось, будто нахожусь в воде, я начала медленно поворачиваться, но успела увидеть, как сквозь нас с Горичем пролетел черный сгусток силы. Я почти услышала крик, полный боли и отчаяния, а затем тело бедной девушки охватило черное пламя. Она упала и принялась судорожно биться о камни, которыми вымощена дорога. Длилось это недолго. Миг спустя, когда я почти смогла преодолеть сопротивление и повернуться лицом к убийце, все вокруг вдруг вспыхнуло ярким светом, и тело пронзила острая боль. Она была такой невыносимой, что я не выдержала и, закричав, разорвала связь с собственной магией, так и не успев разглядеть, кто же стоял в переулке и кто убил бедную девушку.

Свет погас, и я упала прямо на руки своему куратору, который, подхватив меня, с легкостью поднял и понес прочь из тупика.

— Эй! Платон! – раздался крик джарганца.

— Боженька! Боженька пресветлый! – завопил на всю улицу мой кучер, и миг спустя меня уже занесли в экипаж и почти уложили на сиденье. – Ох, что же это! Ох, что же с госпожой! – кудахтал Платон, как дворовая баба.

Я моргнула и села, глядя на взволнованное лицо Горича.

— Проклятие, Вяземская! – прошипел он. – Вы всегда так рискуете собой?

Я выдохнула и снова моргнула.

— Вы успели увидеть убийцу? – спросила я с надеждой.

— Нет, как и вы, – ответил он. – Этот свет..

Некромант поджал губы, а я выразительно посмотрела на Платона и велела:

— Увези нас отсюда.

Кучер с сомнением посмотрел сперва на меня, затем на моего куратора и со вздохом проговорил:

— Ох, если ваши маменька и папенька узнают, что произошло, не сносить мне головы..

— А ты не болтай лишнего, тогда не узнают, – посоветовала я.

Еще не хватало, чтобы Платон передал родителям то, что случилось.

Кучер почесал затылок и, захлопнув дверцу экипажа, пошел к козлам. Я села поудобнее и посмотрела на Милоша, который, уже немного успокоившись, глядел на меня вновь с нескрываемым интересом.

— Вот, значит, какая у вас сила, Вяземская, – проговорил он, едва экипаж тронулся с места.

Я не стала ничего объяснять и лишь кивнула, сгорая от обиды, что напрасно потратила силу. Мы так ничего и не увидели.

— Впервые у меня не получилось, – призналась я откровенно.

Милош вздохнул, по-прежнему рассматривая меня.

— Дело в том, что нам не позволили увидеть. Но кое-что мы все же узнали, – улыбнулся он одними губами.

Глаза джарганца остались холодны и спокойны.

— Интересно, что?

— Там, в переулке, действительно имел место опасный ритуал, Вяземская. Вы ведь видели темный сгусток, который ударил в жертву?

Я кивнула.

— У меня есть некоторые подозрения, – не спеша пояснять свои слова, проговорил мужчина.

Горич откинулся на спинку сиденья, а я зацепилась взглядом за его усики и вдруг ощутила несвоевременный приступ веселья. Конечно, это был откат после использования силы, кажется, я потратила ее больше, чем обычно, – вот и результат. Главное теперь – не рассмеяться перед куратором, а то он придумает себе невесть что. Мужчины такие ранимые, когда считают, что над ними смеются. Полагаю, Милош Горич – не исключение из правил.

— Куда мы едем? – тихонько спросила я.

Горич посмотрел на меня и ответил:

— Сейчас я приведу вас в чувство, а затем отправлю домой. На сегодня, Вяземская, ваша практика закончена.

— Что? – уставилась я на джарганца.

Он, игнорируя мой взгляд, постучал по стенке экипажа и громко крикнул:

— Любезный, вы знаете, где в городе находятся «Снежные горки»?

Платон, конечно же, знал.

— Так вот, везите нас туда, – распорядился мой куратор и снова внимательно посмотрел на меня.

— «Снежные горки»? – переспросила я удивленно.

— Именно. Вам сейчас просто необходима приличная порция сладкого, если вы, конечно, не желаете вернуться домой в столь изнуренном виде, – сказал он.

Я? В изнуренном?

Отчего-то я удивилась тому, что джарганец говорит так правильно, словно всю жизнь провел в столице и воспитывался у лучших гувернеров. Совсем не такими я представляла себе жителей севера. Да и не такими видела. На моей памяти была одна делегация из Джаргана. Все, кто в ней участвовал, были как на подбор огромные бородатые дядьки в полушубках. А этот – почти изысканный, подстрижен на наш атронский манер.

— Надеюсь, вы знаете, что сладкое лучше всего восстанавливает магическую силу? – с усмешкой спросил куратор. – Его особенно любят девочки.

— Я не люблю сладкое, – парировала я в ответ.

— Тогда считайте, что вам придется съесть его как лекарство, – совсем не огорчился Горич.

Смерив его взглядом, я вздохнула и спросила:

— Но что произошло там, в тупике? Что вы поняли, господин Горич?

Его лицо стало серьезным.

— Помните свет, Вяземская?

Еще бы не помнить! Он едва не ослепил меня. До сих пор перед глазами нет-нет да и промелькнут яркие зайчики-блики.

— Нам противостоит черный маг. Тьма, убившая несчастную девушку, была последствием сильного ритуала. А свет.. – Милош задумчиво посмотрел на меня, – свет – это ее душа.

Я вздрогнула:

— Душа?

— Да. Убийца забрал душу девушки, испепелив ее тело. Я заподозрил это, когда впервые прочитал отчет у Лехно. А теперь удостоверился в правильности своего предположения.

Я отвела взгляд и мысленно содрогнулась от ужаса. Ну джарганец, ну каков некромант! Ведь понял то, чего не поняла я! Он действительно хорош в своем деле.

Жаль, что из пепла невозможно поднять мертвого. Убийца все предусмотрел.

Самый страшный грех для мага – забрать чужую душу, лишить ее возможности перевоплотиться снова. Тот, кто сейчас убивает людей на улицах столицы, или безумен, или идет к еще более опасной цели.

Так размышляя, я другими глазами посмотрела на своего куратора. Милош Горич стал мне немного нравиться – конечно, только с профессиональной точки зрения.

А еще я была уверена, что эта практика будет незабываемой.

— Хорошо, что вам удалось увидеть прошлое, – между тем продолжал горец. – Станислав прав, у вас очень редкий и сильный дар, Вяземская. Но я вынужден настаивать, чтобы вас отстранили от этого дела.

— Почему? – возмутилась я, и моя неприязнь к Горичу вернулась на прежние позиции.