Страница 52 из 57
Глава 20.
Марта
Когда я открыла глаза, то поняла, что все еще жива. Более того, лежала на диване в кабинете Нолорано, заботливо укрытая клетчатым пледом. Ярко светило солнце, слышался скрип пера и шелест бумаги, а за окном весело пели птицы.
Я приподнялась на локте. Ник что-то писал за монструозным, маниакально аккуратным столом, где бумажки лежали по линеечке. В углу, на вешалке висела шляпа и темный пиджак.
Все было как обычно.
Кроме, пожалуй, тошнотворно-сладковатого запаха. Уже не столь густого, как раньше, но который, казалось, был везде. Даже открытые окна мало помогали избавиться от него. Я закашлялась.
— Марта, вы проснулись? — Ник поспешно подошел ко мне.
— Как вы себя чувствуете? — спросил он, склоняясь над диваном и вглядываясь в мое лицо.
Я прислушалась к себе.
— Неплохо, — удивленно пробормотала, понимая, что у меня ничего не болит. Ни мышцы, ни голова. Это было очень странно, учитывая, как мы вчера убегали от …
— А где все искаженные? — В панике я подскочила на ноги, не сводя глаз с двери.
Пульс стучал в ушах, как сумасшедший. Мне даже показалось, что я вновь слышу горестный вой и скрежет когтей за дверью. Вот-вот, и они начнут ломиться в комнату. Взгляд в панике заметался в поисках пути к бегству. Но время шло, и ничего не происходило, а Ник сделал несколько шагов ко мне. Как ножом меня ранило острое сочувствие в его взгляде. Тугая пружина в груди разжалась. Теперь было стыдно за тот приступ, а жалость в глазах графа делала все более невыносимым.
— Их удалось вылечить? - проговорила я уже спокойно, вспомнив про лекарство, которое чуть было не взорвалось у меня в руках
— Да, — Ник выделил голосом, — Некоторых из них.
— А остальные? — спросила я.
Входная дверь с шумом открылась, заставив мое сердце провалиться куда-то вниз.
— Граф Нолорано, к вам пришли, — бесцветно проговорил появившейся на пороге Фрэнк, держась за ручку открытой двери.
За то время, пока я его не видела, он словно уменьшился. А на его лице застыло хмурое и печальное выражение.
— Профессор Корридот!
— Значит, Ричард здесь, — Ник бросил взгляд на запястье с часами. — Как вовремя. Но проводи его в гостиную и вели подать обед.
— Как скажете, — небрежно кивнул Фрэнк, отступая, чтобы закрыть дверь.
— И Фрэнк…
Тот замер на пороге.
— Ты уверен, что тебе не нужен отпуск? — Ник развел руками.
— Все в порядке, шеф, — криво улыбнулся Фрэнк и захлопнул дверь.
В комнате повисло молчание.
— Значит, Джон — один из тех, на кого лекарство не подействовало.
За окном вспорхнул голубь и, расправив светло-серые крылья, полетел по своим делам. Проводив его взглядом, я подумала о Джоне. Не то, чтобы мы с ним были друзьями, но сердце все равно сдавило тупым болезненным сожалением...
— Один из них, — подтвердил Ник, подходя к низкому столику с пузатой золотистой бутылкой.
— А кто еще? — я подняла глаза на графа.
Золотистая жидкость в его бокале искрила на солнце.
— Вофе, Трудэ. Подумать только, — хмыкнул Ник, – я уволил ее после того пожара, но все равно она осталась в поместье. Они не выжили, как еще несколько десятков других работников, — закончил он, взъерошив волосы.
Со стуком поставив нетронутый стакан обратно, Ник вернулся в свое массивное кресло и подтянул к себе одну из бумаг.
Я никогда не видела его таким потерянным. Всегда сдержанный и холодный, сейчас он, как мальчишка, не мог найти себе места Версия: Л|ит*г+о%р#о_д-17-04-2026-NN.
— А что произошло потом, после взрыва? Я ничего не помню.
— Какое-то время я был без сознания, а когда пришел в себя… Большинство людей, бывших искаженных, лежали в обмороке, кто-то бредил в горячке. — Он обвел взглядом комнату, как будто они до сих пор стояли у него перед глазами. — У них начались обратные преобразования. Дальше я перенес вас наверх, связался с властями в Нордши, благо телефонный аппарат был исправен. Вы же знаете, они собирались взорвать поместье. В замок сразу же прислали отряды солдат, чтобы помочь навести здесь порядок. Вернулся Фрэнк. И до ночи мы зачищали фабрику и парк.
— Что?! - до ночи?! Сколько же я спала?
— Весь вчерашний день. Но вы не одна такая, некоторые до сих пор еще не пришли в себя. Их разместили в большом Зале Цеха Трудэ.
Он замолчал, а меня остро кольнула его грусть. В тот момент Ник был неистово красив: бледное лицо, горящие глаза и твердая линия губ. Мои щеки покраснели, когда я вспомнила некстати, как же яростно его губы целовали меня совсем недавно.
«Неподходящее время для глупых мечтаний. Где он, и где я!»
— Ничего не помнят.
— Знаете, что меня смущает во всей этой истории. Рэдклиф говорил, что их с Черити сюда направил какой-то учитель. Неужели это был не конец?
Ник заметно помрачнел.
— Нет. Но впервые у нас появилась надежда. А учитель…
— Я думаю, это кто-то из Праты. Из Академии, - перебила его я.
В ответ получила изумленный взгляд.
— Доктор говорил, что Черити «посягнула» на учителя. А помните, я рассказывала про ее письмо? Так вот, в нем она обращалась к любовнику и упоминала про пратские вечера. Значит, тот, кому она писала, и учитель - это одно лицо.
Ник побарабанил кончиками пальцев по столу.
— Значит, из Праты.
— Пойдемте, Марта, - проговорил он, поднимаясь, - Скоро обед. Нужно еще привести себя в порядок. Не будем заставлять господина Корридота ждать.
— Постойте, Ник, — я схватила его за руку.
Мы столкнулись глазами, и он отвел взгляд.
— Как же ваше ранение? У вас была кровь!
— А это. — Губы графа, — опять эти губы! – растянулись в озорной усмешке. — У меня же фабрика по производству волшебных лекарств.
Он жестом фокусника достал из кармана пиджака маленькую желтую коробочку.
— Мгновенный заживитель! Наша новая разработка!
***
Если кабинет Ника почти не пострадал от бунта искаженных, то внешний вид холла просто кричал, что там недавно случилось нечто ужасное. На лестнице слышались плач и стоны, а легкие наполнил запах лекарств, который шел поверх отвратительной, тошнотворно-сладковатой вони, въевшейся во всё здание.
Зажав нос, я спустилась как можно скорее, а под моими ногами хрустели обломки стекла и бумаги.
В парке меня ждали вывернутые кусты и растоптанные цветы, и много снующих туда-сюда солдат в серой форме национальной гвардии Адара.
Несколько из них приближались к фабрике с телом, завернутым в серое сукно. Следом за ними бежала Молли из цеха Трудэ, громко рыдая.