Рыжий

Несколько секунд они молча, не мигая, смотрели друг на друга, пока вокруг бесновались трибуны и грохотали салюты.

— Фред.

— Да?

— Мне кажется, я сейчас потеряю сознание от избытка чувств.

— Не смей.

— Это еще почему?

— Потому что тогда мне придется объяснять дежурным колдомедикам причину твоего жалкого состояния.

— И что в этом такого?

— Я морально не готов произносить фразу: «Мой брат-идиот грохнулся в обморок от экстаза, потому что наша безумная ставка у букмекера внезапно сыграла». Это портит мой имидж крутого парня.

— Да, звучит и правда немного унизительно.

— Немного?

— Ладно, катастрофически унизительно.

Джордж выдохнул и провел ладонью по лицу, пытаясь вернуть себе хотя бы подобие хладнокровия.

— Ты понимаешь, что это значит? — хрипло спросил он.

— Конечно.

— Нет, ты не понимаешь масштабов!

— Тогда просвети меня.

— Наш магазин.

Фред замер:

— Наш магазин…

— Именно.

— Настоящий?

— Самый настоящий.

— Со стенами?

— Обязательно.

— И крышей?

— Крайне желательно, иначе товар будет мокнуть.

— И с реальными покупателями?

— Ну, это если очень повезет, конечно… но да!

— Джордж…

— Да?

— Это официально лучший день в моей жизни.

— Пока что.

— Да, пока что.

Они с максимальной торжественностью, достойной вручения ордена Мерлина, пожали друг другу руки, затем обнялись и, видимо, посчитав, что столь важное соглашение требует дополнительных гарантий, повторили всю процедуру ещё раз.

— Мама нас убьет, — философски заметил Фред, отстраняясь.

— Непременно. С особой жестокостью и изобретательностью.

— Но мы хотя бы умрем богатыми людьми. А это, согласись, звучит куда солиднее и приятнее, чем если бы она прикончила нас нищими голодранцами.

— Истину глаголешь. В богатом, хорошо обставленном гробу лежать как-то комфортнее.

— Думаешь, она сильно разозлится?

— Фред, она в любом случае узнает, что мы поставили все свои сбережения на тотализатор, предварительно вытряся деньги с Гарри.

— А.

— Да.

— Ну… тогда у нас теперь, по крайней мере, есть что официально завещать потомкам.

— У нас нет потомков.

— Пока нет.

— Фред, по-моему, ты слегка забегаешь вперёд.

— Джордж, у богатых людей должны быть потомки.

— Это где-то записано?

— Не знаю. Но звучит достаточно солидно.

— Значит, придётся срочно исправлять это упущение.

— Согласен.

— Ты что, собираешься заняться этим прямо сейчас?

— А чего тянуть? Мы богатые люди.

— Фред, я почти уверен, что это так не работает.

— Откуда такой пессимизм?

— Из богатого жизненного опыта общения с тобой.

— Ладно, тогда начнём с чего-нибудь попроще.

— Например?

— Найдём девушек.

— Уже звучит как крайне амбициозный план.

— И желательно девушек, готовых терпеть нас достаточно долго.

— Вот умеешь ты испортить человеку настроение.

— Я реалист.

— Нет, Джордж. Ты завистник.

— Чему именно?

— Моему безграничному обаянию.

— Ах да. Тому самому обаянию, благодаря которому Кэти Белл однажды спряталась за Алисию, увидев тебя в коридоре.

— Она просто спешила.

— В противоположную сторону?

— Значит, у неё отлично развит инстинкт самосохранения.

— Знаешь, Фред, я начинаю понимать, почему у нас до сих пор нет потомков.

Оба брата на несколько секунд замолчали, словно всерьёз прикидывая, где именно можно немедленно найти подходящих кандидатур, однако природная меркантильность довольно быстро одержала верх над матримониальными планами.

— Как думаешь, — Джордж задумчиво посмотрел на празднующих лепреконов, — мама сильно удивится, если в нашем старом сарае внезапно и совершенно случайно материализуется небольшая фабрика по масштабному производству волшебных шалостей?

— Фред, мама замечает абсолютно всё. Даже то, чего еще не произошло.

— Проклятье.

— Причем она заметит нашу фабрику еще на стадии закладки фундамента и снесет её одним взглядом.

— Тоже верно.

— Но согласись, Фред, гораздо приятнее и безопаснее быть причиной маминого праведного гнева, когда твои карманы приятно оттягивают золотые монеты.

— Джордж…

— Да?

— Ты только что сказал невероятно мудрую вещь.

— Запиши сегодняшнюю дату. Такое озарение случается крайне редко и вряд ли повторится в ближайшем будущем.

И тут эти два рыжих клоуна медленно и пугающе синхронно повернули головы в мою сторону. Выражения их лиц не предвещали ничего хорошего, а при виде ласковых хищных ухмылок мне вдруг захотелось немедленно слиться с креслом и стать как можно менее заметным.

— Рон.

— Нет.

— Но мы ещё ничего не сказали.

— Именно поэтому и «нет».

Фред и Джордж многозначительно переглянулись, словно без слов согласовывая дальнейший план действий.

— Знаешь, Джордж…

— Да, Фред?

— По-моему, мы были слишком строги к нашему младшему брату.

— Согласен.

— Все эти годы мы считали его самым обычным, ни на что не годным увальнем, чей интеллектуальный потолок — это случайная победа в плюй-камни и способность быстро поглощать пищу за ужином.

— Какими же непростительными слепцами мы были.

— Парни… — начал я.

— А ведь он заранее назвал точную разницу в счёте.

— Ровно десять очков.

— С удивительной точностью.

— Я просто угадал, — попытался я воззвать к остаткам их разума.

— Он ещё и скромен.

— Настоящий святой.

— Личный покровитель отчаявшихся азартных игроков.

Я обречённо потёр переносицу, искренне не понимая, как наша бедная мама умудрялась годами выдерживать этот нескончаемый словесный балаган и при этом сохранить хотя бы относительное психическое здоровье.

— Хватит.

— Думаю, нужно поставить тебе памятник.

— Небольшой такой, скромный.

— Из чистого золота.

— Прямо на входе в наш будущий магазин.

— Который ты, между прочим, так великодушно помог профинансировать.

— Я дал вам всего несколько жалких галеонов, — проворчал я.

— И бесценную информацию.

— Именно она принесла нам ещё больше денег, превратив просто хороший куш в легендарный.