Рыжий

Хотя, если опять-таки верить книжному оригиналу, то в этой ночной заварушке вроде бы обошлось без рек крови и по-настоящему непоправимых последствий. То ли автор истории на тот момент всё ещё придерживалась сказочного тона и не хотела слишком сгущать краски, то ли сами Пожиратели Смерти изначально не ставили перед собой цели устраивать массовую резню, ограничившись масштабной акцией устрашения.

Да, физически и морально пострадают маглы, управляющий палаточным лагерем, и вся его ни в чём не повинная семья, которых эти ряженые идиоты ради собственного развлечения подвесят высоко в воздух и превратят в посмешище для толпы.

Но лезть на рожон и пытаться в одиночку изображать из себя бессмертного супергероя, бросаясь на защиту угнетенных, у меня не было ни малейшего желания, да и, будем честны, никаких реальных возможностей. Я всего лишь подросток с незаконченным магическим образованием, а со всем этим мракоборческим хардкором должны разбираться специально обученные взрослые люди из Министерства — вот пусть они свою зарплату и отрабатывают. Конечно, нельзя сбрасывать со счетов закон подлости, согласно которому во время массовой паники обязательно что-то пойдет не так, и какое-нибудь шальное проклятие вполне может прилететь прямиком в мою рыжую голову просто за компанию. Поэтому мой главный и единственный стратегический план на грядущую ночь был предельно прост: не нарываться на неприятности, не строить из себя Избранного и при первых же признаках надвигающегося хаоса как можно быстрее и техничнее свалить в ближайший лес, прихватив с собой очкарика, кудрявую и рыжих клоунов с сестрой.

Пока я предавался размышлениям о том, как бы нам всем технично выбраться из надвигающейся масштабной задницы и при этом, что немаловажно, не подставить под шальные проклятия свою собственную, выступление талисманов подошло к логичному концу, а на поле наконец началась игра.

И знаете, что я хочу сказать по поводу этого величайшего спортивного зрелища?

Абсолютно не впечатляет.

Знаете вот это непередаваемое, пьянящее чувство абсолютного восторга, когда стоишь на трибуне, кровь закипает в венах от накала страстей, сердце бешено колотится в груди, а душа рвется в небеса вместе с любимой командой? Чувство священного, почти религиозного трепета от причастности к великому спортивному таинству?.. Так вот, у меня его нет.

Серьёзно, если отбросить весь этот напускной магический ореол и взглянуть на происходящее трезвым взглядом, картина вырисовывается весьма абсурдная. Четырнадцать взрослых, вроде бы адекватных людей на полном серьёзе носятся по воздуху верхом на черенках от мётел. Двое из них с маниакальным упорством высматривают в небе золотой летающий шарик — снитч, который по своим размерам и поведению напоминает грецкий орех с тяжёлым синдромом дефицита внимания.

Ещё шестеро с горящими азартом глазами перекидывают друг другу красный мяч, пытаясь забросить его в кольца, пока другие четверо, вооружившись битами, с нескрываемым энтузиазмом стараются отправить им навстречу тяжёлые железные шары, живущие собственной, крайне агрессивной жизнью. А оставшиеся двое просто кружат возле колец в роли живых мишеней, искренне надеясь, что им сегодня не прилетит ни одним, ни другим.

И вот этот узаконенный воздушный хаос с элементами членовредительства считается венцом магической спортивной культуры?

А ведь если вспомнить, оригинальный Рон буквально сходил по этому организованному сумасшествию с ума, видя в квиддиче едва ли не главный смысл своей жизни и неисчерпаемый источник для бесконечных жарких споров.

Нет, поймите меня правильно: сам полёт на метле мне действительно понравился. За эту неделю я успел распробовать ни с чем не сравнимое чувство свободы, когда встречный ветер бьёт в лицо, а законы гравитации остаются где-то далеко внизу, заставляя желудок приятно сжиматься от высоты.

Но нравилось мне именно летать, наслаждаясь свободой, манёвренностью и полным контролем над ситуацией, а не носиться над переполненным стадионом как ужаленный гиппогриф, ежесекундно рискуя свернуть себе шею в погоне за очередным кожаным мячом.

Впрочем, судя по оглушительному рёву трибун, большинству зрителей эта воздушная вакханалия откровенно нравилась. Да и близнецы, наконец-то отошедшие от влияния танца прекрасных болгарских дам, теперь буквально подпрыгивали на своих местах, забыв обо всём на свете.

Хотя, если уж быть до конца честным, я сильно подозревал, что их бурный энтузиазм был вызван вовсе не эстетическим наслаждением от блестящей спортивной тактики. Скорее всего, они поминутно прикидывали в уме, что если игра и дальше пойдёт по заданному сценарию, то их безумная ставка сработает и они в одночасье станут сказочно богатыми.

Ну и я вместе с ними, пусть и в куда более скромных масштабах.

И, к моему огромному облегчению, никаких внезапных сюрпризов, вмешательств злого рока или прочих отягощающих обстоятельств, способных разрушить эту финансовую идиллию, не произошло. Система мироздания сработала как швейцарские часы с магическим подзаводом, и всё закончилось именно так, как и было прописано в каноне. Виктор Крам, оправдывая свой статус легендарного ловца и по совместительству главного спонсора нашего будущего финансового благополучия, в зрелищном, почти самоубийственном пике вырвал снитч буквально из-под носа у ирландского коллеги. Удар о землю был жестким, но дело было сделано: сто пятьдесят очков достались Болгарии, однако разрыв в счете к этому моменту был настолько катастрофическим, что даже этот героический маневр не принес его команде победы. Ирландия выиграла с перевесом ровно в десять очков. Бинго!

Пока зеленая половина трибун взрывалась радостным ликованием, а болгарские болельщики горестно хватались за головы, в нашем ряду разыгрывалась своя, куда более тихая, но от этого не менее эмоциональная драма.

— Джордж.

— Да, Фред?

— Ты понимаешь, что сейчас произошло?

— Конечно.

— Нет, я серьезно.

— Я тоже абсолютно серьезно.

— Мы только что заработали целую гору денег.

Джордж медленно повернулся к брату.

— Скажи это еще раз.

— Мы заработали кучу денег.

— Еще раз, медленнее.

— Мы сказочно богаты.

— Остановись, а то я сейчас… переполнюсь радостью прямо здесь, на глазах у десятков тысяч приличных волшебников. И боюсь, мама этого эстетического перформанса не одобрит.