Страница 43 из 154
Глава 14. Заварушка
Отлеживаясь на сеновале рядом со свинарниками, Чжан Мин ждал сурового наказания за то, что покинул крепость без разрешения. Новичкам запрещалось выходить за стены и шататься по лесу, когда вздумается, а он не просто ушел, но сделал это под покровом ночи, тайно перелез через стены и двое суток пропадал неизвестно где. Подобный поступок выглядел очень подозрительно.
«Плохо дело. Бандиты примут меня за лазутчика. Будут пытать пока не помру», — думал он, прикрыв глаза и медитируя.
Теплая исцеляющая энергия текла по его телу от макушки до кончиков пальцев ног. Благодаря ей, боль медленно утихала, раны начали заживать. Укус под коленом наконец перестал пульсировать, словно живой, а темно-красный цвет опухшей ноги немного посветлел. Рядом лежал бурдюк со свежей водой, наполовину опустошенный им за один раз, стопочкой стояли три пустые тарелки из-под каши, принесенные Сяо Баем. Силы понемногу возвращались.
«Хотя бы чувствую себя получше»
По прошествии целого дня ожидания никто не пришел его наказывать. Даже крестьяне делали вид, будто ничего не случилось. Они избегали разговора о побеге, а Чжан Мин не хотел ничего объяснять. Только Лин Бин бросал на него осуждающие взгляды и хмурился, если проходил мимо.
Наступила ночь, ничем не отличавшаяся от предыдущих, за ней последовало утро, когда Сяо Бай снова принес каши. Миновал жаркий полдень, а наказание так и не приходило. Ожидание мучило Чжан Мина, шаги снаружи, голоса, заставляли его нервничать. Когда в проходе появлялась тень, ему мерещилась лысая голова Мо Души.
На третий день он самостоятельно поднялся на ноги и даже пытался сгребать навоз из свинарника, изображая некое подобие работы. Нога все еще болела, однако худшего не произошло, она осталась при нем и вполне себе работала. Отеки от укусов на лице почти спали и в нем снова стали угадываться прежние черты.
— Меня спросили не видел ли я уродливого парня с большими губами, — донесся до слуха Чжан Мина обрывок разговора Лин Бина со старшим братом, — Я сказал ничего не знаю.
— Хорошо, — кивнул Лин Бо и похлопал того по плечу.
«Выходит, никто пока не знает, что я пропадал на два дня. Надо на время спрятать меч под матрац, не таскать с собой… единственная узнаваемая вещь», — сообразил Чжан Мин и вздохнул. — «Парни прикрывают свой зад. Если мой побег вскроется, с них тоже спросят…, но все равно я им должен. Уйти теперь будет сложнее».
Следующие несколько дней прошли для него в тревожном ожидании наказания. Каждое утро он убирал свинарники большой лопатой, менял животным соломенную подстилку, а потом медитировал по методу из свитка или делал разминку. Кормили тут два раза в день, чего ему едва хватало для поддержания сил. Иногда крестьяне доставали овес с конюшен и делились с ним кашей, от чего он еще больше чувствовал вину перед ними.
Однажды, заглянул Мо Души и просто прогулялся по скотному двору проверяя, как идут дела. После его ухода четверо крестьян и Чжан Мин ощутили, как одежда прилипла к телу от пота, а руки подрагивали от нервов. К счастью, все обошлось, помощник командира ни словом не обмолвился о побеге и жизнь, казалось, началась заново.
«Мне не выбраться отсюда. Я застрял в этой проклятой крепости», — думал Чжан Мин провожая крепко сложенного Мо Души взглядом, — «Был бы я сильнее, смог бы сбежать? Если свиток не врет… даже первый этап закалки тела многое изменит».
— Может это возможность, а не наказание, — продолжил рассуждать он вслух, возвращаясь к работе, — Вдобавок вокруг лес, лекарственные травы для практики… Мне надо прорваться на первый этап. Иначе я здесь сдохну.
С того дня Чжан Мин возобновил интенсивные тренировки, более того вновь смастерил тяжелую дубину с рукоятью, как у меча и практиковал простые удары, заодно укрепляя руки. Выполнив свою часть работы на конюшнях и свинарниках, Чжан Мин принимался за практику. Никто из его новых друзей не возражал, наоборот им нравилось наблюдать за тем, как он выполнял сложные комбинации движений, обливаясь потом.
Приняв упор лежа, он отжимался один раз, потом подтягивал ноги к животу и подпрыгивал вверх, после чего снова принимал упор лежа и так по кругу, снова и снова. Красный, как вареный рак, Чжан Мин шумно дышал в такт движениям, а трава вокруг него покрывалась мутными брызгами. От одного только взгляда на него людям становилось тяжело и хотелось пить.
— Недавно еле ходил, а тут вона как скачет, — фыркнул Лин Бин.
— Эка он себя мучает! Тц, — качал голой Лу Хань, — Ради чего?
— Изучает боевые искусства. Мечтает стать сильным, — ответил Сяо Бай.
— Тоже хочешь?
— Не знаю. Я так не смогу …
Большую часть дня Чжан Мин проводил среди свиней и кур, иногда ночевал там же, на одном из стогов сена, а по возвращении в барак сталкивался с нескрываемым презрением бандитов. Местные еще не успели привыкнуть к новичкам, не считали их частью отряда или хотя бы равными себе. Из-за работы от Чжан Мина несло навозом, что послужило поводом для новой волны насмешек и оскорблений. В выражениях бандиты не стеснялись, к счастью, в драку не лезли. Вероятно, Тан Гуй приказал не трогать крестьян, но заткнуть рты, конечно, не мог.
— О! Наш навозник вернулся! Хе-хе.
— Слышь, новичок! Я там кучу навалил, поди убери! Ха-ха-ха!
— Эй, болван! — один из бандитов ткнул Чжан Мина пальцем грудь, — Жара на улице! Я потею, как свинья! Постирай мою рубаху!
— Все сделаем, старший брат! — ответил вместо него Лин Бо.
— Давайте живо! Шевелите ногами.
Четверо крестьян реагировали довольно спокойно и скучно, они улыбались, кланялись, безропотно выполняли мелкие поручения, а вот Чжан Мин не мог себя заставить, поэтому делал вид, будто не слышал оскорблений. Его равнодушие раздражало некоторых обитателей барака, а другие заметили жилистую подтянутую фигуру новичка и перестали донимать.
«Не время показывать характер. Как только ввяжусь в драку приказ Тан Гуя перестанет действовать. Я лишусь защиты», — размышлял Чжан Мин, — «Бандиты набросятся на меня, как шакалы. Для них я все еще чужак. Могут и убить».
Однако его терпение подвергалось все новым и новым испытаниям. Однажды утром он проснулся и не обнаружил под рукой верного меча. Оружие пропало вместе с ножнами, умыкнули даже тряпку, какой он чистил клинок. Спрашивать о нем у бандитов не имело смысла, они лишь громче смеялись, а жаловаться некому. Меч не имел ценности, особенно в бандитской крепости, где хватало оружия, его украли из принципа, лишь бы насолить Чжан Мину.