Страница 55 из 75
— Теперь ты, Судейкин. Свернешь за месяц голову столичной гидре подполья — получишь под свое начало всю агентурную работу в Империи. А следом мы создадим секретную полицию, которая будет действовать по особой инструкции. Ее и возглавишь.
Жандарм-богатырь недоверчиво поморщился, тряхнул бородой. Он, всего лишь помощник начальника киевской охранки, не поверил своим ушам. Так взлететь⁈
— Почему я? — вырвался у него вопрос.
— Не потянешь?
— Боязно. А еще вот что скажу: боятся начальники наши террористов. Запуганы. Когда мы взяли киевскую группу и этого упыря, Валериана Осинского, следствие шло ни шатко, ни валко. Стыдоба! Еле-еле до расстрельной команды дотянули мерзавца.
— Осинский был важнейшей фигурой среди террористов-социалистов, — подсказал Плеве. — Вашим указом ему заменили расстрел на виселицу.
— Больше ни вешать, ни расстреливать не будем, — отрезал я. — Ни к чему эти публичные казни. Только культ жертв создаем. Убивать при задержании, если оказывают вооруженное сопротивление. По-тихому давить в подворотнях, а еще лучше в кабаках, обставляя дело как бытовой конфликт. Тех, кто уцелеет при задержании, гноить в казематах. Пусть дохнут от цинги и туберкулеза, когда о них позабудут.
Ширинкин радостно оскалился, Плеве состроил индифферентное лицо, а Судейкин удивил.
— Ваше Величество! Зачем же так-то? Сгноить всегда успеем. Привыкли у нас сразу цапать. А ты сперва пусти филеров следом, связи установи, квартиры. Пойми, что за человек, где его слабость. И если есть возможность, то завербуй, сделай двойным агентом. И пусти обратно в их компашку. Чтобы изнутри их раскачать. Чтобы посеять недоверие. Они только на вид все из себя железные. Да только большинство деньги ценят больше своих идеалов. Или каторги боятся. Или клеветы. У каждого есть за что зацепиться.
Дерзкий, но четкий ответ. Я похлопал в ладоши.
— Молодец! Знал, что не подведешь. Но я сейчас говорил о головке организации. О тех, кто уже крест на себе поставил и жаждет венца мученика, жизнью своей не дорожа. Например, о Желябове. Это же чистой воды фанатик. Зачем нам давать ему трибуну на суде? Не проще в сточной канаве утопить? Или в публичном доме прирезать? Еще их девки. Эти еще хуже. Перовская — дочь экс-губернатора, родня из лучших имен Империи. Куда она полезла? Как с ней быть? Вешать? Позор на всю Европу! В сумасшедшем доме ей самое место — вот что скажу.
— Папенька начнет заступаться, — подсказал Плеве с видом заговорщика, принявшего правила игры нашего комплота против революции.
— А кто у нас сейчас папенька?
— Член Совета МВД.
— Даже так? — удивился я.
До чего нелюдоедские времена. Сразу вспоминаешь товарища Сталина, как слышишь о чем-то подобном. Интересно, этот Перовский так и дожил до смерти, получая сенаторскую или генеральскую пенсию? Не в мою смену! Мы с ним еще встретимся.
— Найду время пообщаться с этим родителем.
— Тогда уж и с графом Борисом Алексеевичем Перовским стоит потолковать, хоть он и дальний родственник. Он к вам вхож, государь, — напомнил Ширинкин.
— Евгений Никифорович! Ты будто догадался, что хочу тебе поручить. Томить не буду. И дальней награды обещать. Ты у нас сразу взлетишь. Хочу поручить тебе организацию охраны моей семьи и всех резиденций.
Моя ставка на Ширинкина понятна и проста: если он смог создать для Александра III толковую спецслужбу безопасности, то и для его отца постарается. Однако подполковник почему-то погрустнел.
— Что не так?
— Меня же Дельсаль, комендант Зимнего, съест. Как умницу Федорова.
— Дельсаля еще за взрыв кордегардии следовало к стенке поставить, — в сердцах бросил я.
И тут же мысленно дал себе леща. Что-то я разошелся не в меру. У будущих моих спасителей уже глаза лезли на лоб от моего тона.
— Так! Полковник, ты хочешь уклониться?
— Никак нет! — просиял Ширинкин, сообразив, что только что повышен в звании. — Считаю, что охрана ваша никуда не годится. Вас следовало бы охранять по вертикали и горизонтали. Личники. Наружные посты дополнить тайными агентами. Я бы набрал в Охранную стражу людей, которые по внешнему виду не походили бы на полицейских и изображали бы собой публику. И чтоб о них не знала даже столичная полиция. Пускал бы их вокруг Дворца. А когда вы за городом, то они бы могли прикинуться дачниками. Всех вооружить револьверами и кастетами. Еще не помешает своя агентурная сеть…
— Стоп-стоп. Все изложить четко на бумаге. И поставить своей целью превратить Дворцовую городовую стражу в Дворцовую полицию. Полная самостоятельность. Одно только условие, — я кивнул на Судейкина. — На первое время вот этого молодца с его людьми пристроишь под своим крылом.
— Когда нужны предложения по реформе вашей охраны, Ваше Величество? — осторожно спросил Евгений Никифорович.
— Вчера! — отрезал я. — Сейчас вы двое отправитесь к графу Адлербергу и объясните, что я хочу. Про тайную группу ничего ему не говорите, пусть это останется нашим секретом.
— Александр Владимирович наверняка не дома, а уже в каком-нибудь клубе. Он же игрок, — блеснул знанием петербургской жизни фон Плеве.
— Хватит ему состояния проигрывать, пусть делом наконец займется, — возразил я. — Хоть всю ночь работайте, но чтобы к завтрашнему утру у меня был на столе проект указа о Дворцовой полиции. И новый кандидат на должность дворцового коменданта. С которым у Ширинкина установятся нормальные деловые отношения.
Я придвинул лист бумаги, взял ручку со стальным пером и быстро нацарапал записку для Адлерберга, не забыв указать источник финансирования. Расходы по секретной части — только из моих личных средств. Чтобы нигде не светились. На что на что, а на свою охрану денег у меня хватит с лихвой, скупиться не буду. Начнем со ста тысяч.
Граф должен был передать их лично Ширинкину. А тот в свою очередь — Судейкину. Частями. Под отчет. Схему я объяснил, и все ее усвоили. Правда, Георгий Порфирьевич порывался что-то сказать, но я не дал.
— Поговорим отдельно, с глазу на глаз.
Ширинкин и Плеве сообразили, что пора закругляться. Уточнили на всякий случай несколько мелких деталей и испросили разрешение отбыть к Адлербергу. Отпустил их, после чего повернулся к Судейкину.
— Садись, майор, пошепчемся, — кивнул на свободное кресло. — Расскажи-ка мне, как ты брал киевскую группу, за что зацепился.