Страница 54 из 75
Глава 16
Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. В моем случае за этой шутливой формулой скрывалась целая программа действий.
Казалось бы, что трудного в том, чтобы защитить свою жизнь, если знаешь и место будущего преступления, и его исполнителей? А вы попробуйте их найти в огромном городе. Это совсем не так просто, а еще труднее — заранее их обезвредить. Вместе с толпой потенциальных союзников. Счет которым доходит до нескольких сотен. Это сложнейшая операция. Особенно с учетом весьма лояльного отношения к подполью со стороны городских обывателей.
— Господа, вы читали «Трех мушкетеров»? — спросил я троицу визитеров, когда они замерли в моем кабинете, после того как раскланялись. — Помните, что было написано в спасительной для Миледи записке Ришелье?
Старший по чину, фон Плеве чувствовал себя чуть свободнее жандармских офицеров. Невозмутимый, холодный, вырабатывающий в себе внешность государственного человека, он старался держаться с достоинством и не показывать волнения. Тем более ему проще остальных, он уже не первый раз у меня на докладе. Его спокойные карие глаза отражали лишь легкое любопытство на грани отстраненной созерцательности.
Подполковник Ширинкин выглядел его антиподом. Сухопарый, с энергичным взором, он походил на сжатую пружину. Этакий волкодав, готовый идти по следу до конца. В нем сразу чувствовался служака до мозга костей. Мне было приятно смотреть на его молодую версию — в 1894-м Ширинкин уже заматерел, набрал веса и генеральской вальяжности. А сейчас, в самом начале славного пути, в нем еще играла кровь казачья, молодецкая, что неудивительно — он и был родом из Ново-Хоперского уезда.
Но, конечно, самой колоритной фигурой был третий визитер, самый молодой. Георгий Порфирьевич Судейкин. Я его представлял совершенно иначе. Гений сыска и… почти двухметровый богатырь с бычьей шеей и широкой окладистой бородой — необычное сочетание. Его лицо располагало к общению, к доверительной беседе. Но я-то знал, какой он хитрован, какой мастер перевоплощений. Ему бы в театре работать — публика носила бы на руках. Но Судейкин выбрал другую стезю. И прошел по ней с высоко поднятой головой, чтобы погибнуть на боевом посту. Разное о нем говорили, не всегда приличное. Революционеры его боялись до дрожи, потому и оболгали. На него я возлагал самые большие надежды, и он первым ответил на мой вопрос насчет Дюма:
— «То, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказу и на благо государства».
— Именно так! — одобрительно кивнул я и снова озадачил своих гостей: — Хочу выдать вам нечто похожее. Для защиты моей жизни. Что скажете? Плеве, отвечай первым.
— Такого российская правоохранительная практика еще не знала…
Сообразительный. Сразу все понял. В обязанности прокурора входил в том числе надзор за законностью следствия по уголовным и политическим делам. Я предлагал встать над законом во имя высших государственных интересов. В кабинете повисла напряженная тишина.
— Поясню, чтобы вас не пугать, — на лице Судейкина тут же отразилось полное отрицание, его ничто не пугало. — В Петербурге действует глубоко законспирированная группа — исполнительный комитет «Народной воли», имеющий в своем распоряжении множество исполнителей. Это фанатики, поставившие своей целью физически меня уничтожить. Не считаясь ни с какими сопутствующими жертвами из числа простых обывателей. Счет уже идет на недели, а столичная полиция мышей не ловит. Я хочу нанести упреждающий удар. Силами своей тайной группы, никому кроме меня не подчиненной. И мне нужны люди, готовые на все. Понимающие, что в таком деле нет места нравственной брезгливости, чистоплюйству. Это война, а на войне все средства хороши. Что на это скажешь, Вячеслав Константинович?
У жандармских офицеров чуть пар из ушей не повалил, а непробиваемый Плеве открыто посмотрел мне в глаза.
— От меня требуется прокурорское прикрытие группы ликвидаторов?
Вот не ошибся в нем! Не человек, а арифмометр. Уже все просчитал.
— Не только! Мне нужны и твои таланты дознавателя, умение работать с подследственными. Говорят, в этом тебе нет равных.
— Лучше меня Добржинский. Именно он раскрутил Гольденберга. И он сейчас в Петербурге.
Это был честный ответ. И немного ломающий мои представления о Плеве, который, по моим понятиям, был прожженным карьеристом. Добржинский — человек мне неизвестный. Может, он действительно хорош, но мне нужен именно Вячеслав Константинович. Не даром же Александр III сделал его своим директором Департамента полиции.
Он понял меня, просчитал. Что сказать? Профи.
Николай II считал его беспринципным, человеком без идеалов. Но мнению Ники я совершенно не доверял. Вячеслав Константинович погиб, защищая империю — какая уж тут безыдейность?
Именно потому и хотел его продвинуть в министром МВД в 1894-м, а сейчас, в 1881-м, опереться на него для спасения своей жизни. И он меня не подвел.
— Ваше Величество! Обозначенная вами цель слишком важна, чтобы ломать голову над нравственной составляющей. Приказывайте!
— Приказывайте, государь! — тут же хором отозвались оба жандарма.
Это было немного неожиданно. Признаться, я до конца не понимал всей полноты этических принципов людей второй половины 19 века. Слишком много в них было интеллигентщины, каких-то отвлеченных мыслей о добре и зле, о допустимом и недопустимом. Достоевский этот момент широко отразил в своих книгах. Поэтому я допускал, что мои визитеры могут проявить колебания. А они оказались другими. Цельными и в меру циничными. С четкими пониманием, что они в первую очередь Стражи империи.
— Благодарю! Я этого не забуду, — с чувством глубокой признательности ответил я. — И еще. Если кто-то в вас бросит камень, обвинив, что действовали в личных интересах, в надежде на награды и продвижение по службе, грудью встану на вашу защиту. Так и знайте!
Троица украдкой переглянулась, и я поспешил выдать авансы, как бы противореча себе:
— Вячеслав Константинович, можешь в случае успеха в Петербурге смело рассчитывать на пост директора Департамента полиции. Когда победим «Народную волю», станешь товарищем министра внутренних дел, отвечающим за правоохранительный блок.
Плеве впервые изменила его хваленая выдержка. Дрогнула щека, глаза заблестели.