Страница 45 из 75
— Счастлив видеть ваше императорское величество!
Безукоризненные манеры и русская речь без малейшего акцента говорили в его пользу, как о человеке, много над собой работавшим. А еще он был храбрым солдатом и ловким интриганом — сочетание взрывоопасное и чреватое тем, что в ответственный момент можно перепутать, где хитрить, а где смелость проявлять.
Я вышел ему навстречу, предварительно накинув на поднос с объедками белоснежную салфетку.
Генерал наклонился и поцеловал меня в плечо.
— Садись, — указал ему на кресло, а сам вернулся за свое. — Слушаю.
Лорис-Меликов вытащил из-под мышки папку. Раскрыл.
— Сегодня, Государь, почитаю своим долгом доложить следующее. Задача меня как министра внутренних дел не сводилась лишь к преследованию вредных течений и упрочению правительственной власти. Но главным образом — к удовлетворению законных потребностей и нужд населения.
У меня слегка дернулась бровь от столь неожиданного начала, но Лорис не заметил. Он продолжил, глядя в текст:
— Постепенное возвращение государственной жизни к правильному ее течению удовлетворяет в значительной степени внутренним стремлениям благомыслящей части общества и укрепляет временно поколебленное доверие к силе и прочности правительственной власти…
За тяжелом казенным слогом я еле разобрал нескрываемый оптимизм в оценке момента. Лорис начал перечислять мероприятия правительства по восстановлению доверия между властью и обществом — от упразднения III Отделения до возвышения роли земств.
И аккуратненько так подводил к мысли, что настал момент сделать новые либеральные шаги. Я же все ломал голову, с чего он взял, что наступило «умиротворение умов». Не выдержал и, прервав, спросил в лоб.
Министр не растерялся.
— Одиннадцать месяцев не было ни одного террористического акта.
— Так уж и не было.
— Нет, Государь!
— Тогда поясни, что за бомбу вы нашли на железнодорожных путях, когда я возвращался из Крыма? Почему были предприняты такие беспрецедентные меры безопасности, чтобы я со своей семьей мог добраться от вокзала до Дворца? Конвой такой, будто парад репетировали. Ответь мне, Михаил Тариэлович, почему?
Граф замер, не в силах найти правильный ответ.
— Ваше императорское величество! Вся страна так воодушевлена славными победами храбрейшего генерала Скобелева в туркменских оазисах…
— Скобелев храбрец каких поискать и большой молодец. Вопрос не о нем, а о тебе. О том, почему ты решил, что я тоже пребываю на вершине счастья и наступил удобный момент, чтобы подсунуть мне доклад с проектом конституции?
— Я? Да никогда! Какая конституция? Об этом будут думать наши дети, а то и внуки.
— Михаил Тариэлович! Остановись. Просто послушай меня.
Министр с трудом взял себя в руки, изобразил глубочайшее внимание.
— Меня убьют ровно через месяц, — прямо сказал я.
Лорис-Меликов замер с выпученными глазами и открытым ртом.