Страница 38 из 75
Флот приветствовал прибытие своего державного вождя. Вытянувшиеся в линию броненосцы «Екатерина II», «Синоп», «Чесма», «Георгий Победоносец» и «Двенадцать апостолов», а также крейсера и миноносцы, при приближении «Тамары» под императорским штандартом приспускали флаги и производили салютационные выстрелы.
Белые пороховые клубы росли, сливаясь в одну полупрозрачную стену. Из нее высились к небу длинные мачты линкоров и тонкие, как спицы, миноносцев. Построенные на палубах команды в парадных мундирах кричали «Ура!!!».
Я приветствовал каждый корабль, а после прохождения вдоль всего строя отдал приказ:
— Подать сигнал «Изъявляю благодарность».
Меня ждали на флагмане, на «Екатерине II». Так было оговорено с флотскими. Никаких торжественных церемоний на Царской пристани или посещения Морского собрания. Предстоял серьезный разговор с управляющим морским министерством генерал-адъютантом Чихачевым и главным командиром Черноморского флота и портов Черного моря вице-адмиралом Копытовым.
Но прежде я хотел обратиться с напутственным словом к морякам — к команде «Екатерины II», а через них — ко всему Черноморскому флоту. Скорее даже ко всему российскому флоту.
— Государь на борту! Поднять императорский штандарт!
Грянул судовой оркестр.
Подняться по трапу оказалось для меня нелегкой задачей. По испуганным взглядам встречавших было видно, насколько они ошеломлены моим нездоровым внешним видом.
Но сжав зубы и собрав волю в кулак, я справился. Потом коротко приветствовал почетный караул с винтовками с примкнутыми штыками. Поздоровался за руку со старшими офицерами в ослепительно белых мундирах с эполетами. С удовольствием отметил, как надраили корабль к моему визиту.
Опираясь на трость, приблизился к команде броненосца, построенной вдоль борта плотными шеренгами в шесть рядов. Отдал ей честь и так прошел вдоль всего строя.
На палубах воцарилась полная тишина, все замерли, ожидая моей речи. Лишь слышался тихий плеск волн за бортом, легкий скрип якорных цепей да тихий шелест разноцветных флажков на фалах.
— Братцы-черноморцы! — так обратился я к экипажу корабля, стараясь говорить громко и внятно. — Сыны и внуки, достойные памяти предков, живота своего не пожалевших для защиты Севастополя. Вверив вам оборону наших черноморских рубежей, надеюсь на вас. Верую, что охраните от всякого покушения наши пределы. Обеспечите русскому флоту спокойное владычество в водах их омывающих. Защитите достоинство Державы российской, когда придет час испытаний. Я хочу поблагодарить каждого из вас за службу, за преданность и верность присяге, за то, что вы не боитесь опасностей и ежедневно выполняете тяжкий долг перед Отечеством своим!
Я сделал паузу, чтобы перевести дух. Оценил крепкие фигуры матросов в синих рубахах навыпуск с широким вырезом. Из-под него выглядывали белые рубашки с отложным воротником и поперечными синими полосками. Расстояния между этими полосками сильно отличались от привычных мне тельняшек.
Вгляделся в молодые напряженные лица под черными бескозырками — с вытращенными от волнения глазами. Круглолицые и худые, усатые и безусые, курносые и с носами картошкой, загорелые и бледные. Такие просветленные, такие русские. Неужели кому-то из них, призванных по мобилизации, суждено через десять лет сгинуть в водах Желтого моря? Не родить детей, оставить без поддержки мать-старушку?
— Братцы! — повторил я свое обращение. — Полагаюсь на вас, на вашу верность и мужество. Вы доказали не раз, что готовы отдать жизни за Родину. И прошу: берегите друг друга, не позволяйте врагам посеять раздоры и сомнения в ваших сердцах. Помните, что единство — наше главное оружие против врагов, и внешний противник бессилен, пока мы все вместе — как один сжатый кулак!
Мои слова матросам пришлись по сердцу. Многие еще шире расправили плечи, еще выше вздернули подбородки. Тем сильнее их поразило продолжение моей речи.
— Дети мои, вынужден предупредить вас о другой опасности, не менее страшной, чем внешняя угроза. Это враги внутренние. Те, кто хочет, чтобы вы усомнились в величии России, в правоте вашей службы, в присяге, которую вы дали. Эти люди называют себя революционерами, но на деле они лишь марионетки иностранных держав, которые хотят ослабить нас, поссорить, сделать слабыми и покорными.
Я сделал небольшую паузу, давая морякам осмыслить мои слова, и потом продолжил громче, увереннее, тверже, сильнее:
— Помните, братья, они обещают вам свободу, равенство, лёгкую жизнь, но это обман. Их цель — расколоть наш флот, уничтожить дисциплину, превратить русских моряков из непобедимых защитников Родины в разобщённую, беспомощную толпу. Не поддавайтесь их речам, не верьте обещаниям, которыми они вас заманивают! Помните, что эти провокаторы проплачены нашими врагами — теми, кто боится русской силы и мощи, кто хочет видеть Россию слабой! Теми, кто жаждет завладеть нашим богатством, просторами, дарами недр и морей.
По палубе прокатилась тихая, еле заметная волна, бескозырки и фуражки слегка качнулись. Матросы явно были обескуражены моими словами, а офицеры ошарашены. Рефлекторно их руки крепко сжали рукояти кортиков, а взгляды посуровели. Император опасается проникновения революционной заразы на флот? Такое крышесносное предупреждение проняло их до печенок. Но особенно их добил финал моей речи:
— Матросы, никогда не забывайте, что флот, как и русская армия, живет традициями. Одна из таких традиций — отношение к своим командирам как к отцам. Господа офицеры, позволю себе вам напомнить, что положение отца зиждется не на страхе, а на уважении и любви. Черноморцы, зарубите себе на носу и передайте это тем, кто придет служить вам на смену: флот — это одна большая семья! Судьба России в ваших руках!
Я покачнулся, но вовремя оперся на трость и удержался на ногах. Речь далась мне нелегко. Пора закругляться.
— Спасибо за службу, черноморцы. Приказываю повторить на броненосце сигнал «Изъявляю благодарность».
Палуба ответила громким «Уррра!!!»
Я удалился в кают-компанию «Екатерины» в сопровождении старших офицеров эскадры и флота. Остальные офицеры мой уход с растерянным видом проводили.
Кажется, они ничего не поняли. Но как по-другому им объяснить, что через десять лет на «Потемкине» вспыхнет восстание? А позднее матросы превратятся в самый активный и безжалостный отряд революции.