Обратный отсчёт 1

— И что с того? Орудийный расчет состоит из бессмертных? Если орудие десантное, то предполагается его выгрузка на берег, где существуют риски попасть в засаду и оказаться под ружейно-пулеметным обстрелом.

Сандро удивился:

— Так и для пулевой артиллерии такой щит не предусмотрен…

— Вот тебе еще одна идея для работы Общества. Тем более твой отец, великий князь Михаил Николаевич, никто иной, как генерал-фельдцейхмейстер.

— Сказать по правде, государь, — понизив голос, ответил Сандро, — мой папа талантливейший человек, но очень старой закалки. «Как его величество поручит, так и буду исполнять» — это его кредо.

— Ну и сошлись на меня, — немного раздраженно буркнул я. — Считай, что поручил, значит. О чем ты хотел еще говорить?

— О японской морской программе. Я внимательно за ней слежу и могу с уверенностью утверждать: через десять лет на нас нападут.

Я удивленно присвистнул. Да, он определенно самый толковый среди собравшихся на корабле мажоров. Да что там «золотая молодежь» — его коллеги по флоту в высоких адмиральских чинах не видят дальше собственного носа. Пока эта публика благодушествует и почивает на лаврах, Сандро анализирует происходящее у потенциального противника и делает правильные выводы.

— Я доволен тобой, Александр Михайлович. Сможешь подготовить аналитическую записку? Или твой прогноз — всего лишь предположение?

— Просто высказал то, что на душе, — смутился Сандро. — Но если вы, Государь, прикажите, то могу изложить свои мысли на бумаге. С системой доказательств и статистическими выкладками. С 1891 года я издаю ежегодный справочник «Военные флоты иностранных государств», так что есть материалы для подробного анализа.

— Обязательно. Напиши все подробно. Еще обрати внимание на японскую «шимозу», на идею делать ставку не на бронебойные, а на осколочно-фугасные свойства крупнокалиберных корабельных снарядов, на их способность вызывать значительные разрушения и обширные пожары на палубах, — я постучал ногой по тиковому настилу. — Броня броней, но на наших кораблях в избытке горючих материалов.

Великий князь воодушевился, но тут же сник.

— Если я такую бумагу пущу по инстанциям, она непременно ляжет под адмиральское сукно.

Я стукнул тростью по палубе.

— Воспользуйся своим семейным положением, даю тебе мое разрешение. Как будет готово, отдашь прямо в руки Николаю.

— Благодарю, Ваше Величество! Такое разрешение бесценно. Выгод для себя не ищу, для державы стараюсь!

— Это ты молодец! Что говорят о смене в руководстве военным флотом?

— Одно только упоминание о современных преобразованиях вызывало у вашего брата, Ваше Величество, болезненную гримасу…

Зять замялся, не понимая границ дозволенного.

— Говори смело.

— Сказать по правде, — осторожно добавил Сандро, — отставку вашего брата моряки восприняли с восторгом.

— А скажи-ка мне, что ты думаешь о ближайших перспективах мирового военного судостроения?

— Полагаю, что ставка будет сделана на увеличение тоннажа и усиление брони и количества тяжелого вооружения на борту. Линкор с шестнадцатью орудиями — по два в башне. По паре на корме и носу и четыре по бортам. Такая идея витает в голове. Но это пока лишь общие рассуждения, без технической проработки.

— А калибр?

— Двести три миллиметра! А столь любезные сердцу наших адмиралов триста пять миллиметров способны стрелять лишь на вдвое меньшую дистанцию.

— Мало! — решительно отрубил я. — Ты упускаешь из виду, что артиллерийское дело не стоит на месте. Появятся новые прицелы и дальномеры, новый тип боеприпаса и его подачи в башню. Дерзай с новым проектом, только найди грамотного инженера-кораблестроителя и не мельчи с калибром. Будущее — за линкорами с большими пушками.

Мой собеседник задумался.

Мне было очевидно, что идеи строительства более мощных кораблей его интересуют, но пока скорее в виде юношеского увлечения. Удивляло то, что он фактически обрисовал дредноут, который будет изобретен лишь через десять лет, причем британцами.

Эх, было бы время, из него можно было бы вырастить главного русского моряка. Если соединить его энтузиазм с глубокими знаниями и талантами настоящего флотоводца, адмирала Макарова, получилась бы отличная связка.

— Вот тебе еще одна подсказка на будущее. Следи за опытами с машинами тяжелее воздуха. Сейчас эра аэростатов, но очень быстро человечество освоит возможность полетов с применением двигателей. На самолеты будут смотреть как на игрушку. Твоя же задача — добиться их военного применения. Только вообрази: большой линкор, и на его палубе устроена взлетно-посадочная полоса для самолета-разведчика. Представляешь, какие перспективы открываются для действий флота?

Сказать, что Александр Михайлович был впечатлен — ничего не сказать. Его лицо отразило целую гамму чувств, от неуверенности до потрясения. Он порывался что-то сказать, но сумел себя сдержать, лишь быстро кивал. Все было понятно и без слов: Сандро, зная о моем приговоре, глубоко страдал от того, что Россия теряет такого монарха.

— Впереди — вход в гавань! — раздался крик впередсмотрящего. — Маяк Херсонесский по курсу!

Мы подходили к Севастополю.

Внутри меня поднималась теплая радостная волна — то чувство, которое всегда испытывает настоящий русский человек, оказавшись в этом городе нашей славы. Даже о недомогании на время забыл.

С восхищением смотрел на ярко освещенную солнцем Южную бухту, на эффектную картину города, на его золотые купола храмов и белокаменные дома, на пеструю толпу на пристанях.

Но главного внимания заслуживала, конечно, эскадра, украшенная флагами и флажками. Это была гордость настоящего Александра, именно он возродил черноморский флот.

Гигантская работа, огромные деньги, труд многих тысяч моряков, инженеров и рабочих — и зримое доказательство, что тяжкое наследие Крымской войны бесповоротно кануло в Лету.

Мощные современные броненосцы с их огромными орудиями, все построенные на отечественных верфях, превратили Россию в доминирующую силу на Черном море.