Страница 9 из 312
Франциск выполнил свое обещание. В невесты Лоренцо он выбрал свою дальнюю родственницу Мадлен де ла Тур-д’Овернь, сироту с прекрасной родословной и фантастическим богатством. Ей было 16, Лоренцо де Медичи – 26. Французский король подкрепил попытки привлечь папу на свою сторону, организовав брачную церемонию следующей же весной, 28 апреля 1518 года, в своем любимом замке Амбуаз. Франциск лично сопровождал невесту к алтарю и устроил 10 дней освещенных свечами балетов и балов, рыцарских поединков и банкетов. Почти сразу же Лоренцо увез Мадлен во Флоренцию, и тем же летом сообщил и папе Льву, и королю Франциску о ее беременности
[15]
[Fleuranges, p. 226; Mariéjol, p. 17.]
. 13 апреля 1519 года в 11 часов утра Мадлен родила Катерину
[16]
[Reumont and Baschet, pp. 37, 256.]
.
А через две недели после рождения ребенка Мадлен умерла. Причиной смерти, скорее всего, стал послеродовой сепсис: ее лоно не смогло «очиститься полностью», как объяснили врачи опечаленному семейству. Горе Медичи только усилилось, когда уже через несколько дней, 4 мая, Лоренцо последовал за своей женой в могилу
[17]
[Венецианский посол Марко Минио доложил в Синьорию 28 апреля; доклад приводится в: Reumont and Baschet, p. 257.]
. С сильным жаром он слег в постель несколькими неделями раньше, страдая от болезни (по всей вероятности, от сифилиса), поразившей его еще до свадьбы. Со смертью Лоренцо альянс французской короны с Медичи оказался в руинах. Король Франциск не мог восстановить взаимопонимание с папой, которого добился прежде. В 1521 году Лев X бросил Франциска и заключил новый договор с Карлом V, заклятым врагом короля Франции. Решив, что испанское господство в Италии неизбежно, папа предпочел поставить на победителя.
Узнав о смерти Лоренцо, Лев X разрыдался, а затем поспешил собрать наследство Медичи. Он объявил герцогство Урбино приналежащим младенцу Катерине, и отправил своего кузена Джулио де Медичи обеспечить контроль Медичи над Флоренцией. Оставалась проблема, что делать с самой девочкой. Король Франциск предложил воспитывать Катерину при французском дворе, однако папа Лев учтиво отказался, не желая отдавать в руки французов такой козырь. Вместо этого папа избрал выжидательную тактику и оставил младенца расти у ее тетки Клариче, жившей в Риме с мужем и все увеличивающимся потомством.
Катерина прожила в доме Клариче Строцци следующие несколько лет. Изначально папа Лев X надеялся, что Мадлен родит сына, который унаследует титулы и владения своего отца и продвинет удачу Медичи во Францию и за ее границы. Вместо этого Медичи получили дочь. Конечно, в один прекрасный день она могла оказаться полезной в качестве невесты, чтобы скрепить другие ценные политические альянсы. Конечно, если она вырастет – и это «если» было большим, учитывая, что родители в XVI веке почти всегда были готовы к тому, что их дети не доживут до семи лет, вне зависимости от того, насколько состоятельна семья или как нежно они любят своих детей. И действительно, в возрасте трех месяцев малышка Катерина настолько серьезно заболела, что папа Лев X опасался новой трагедии в семействе Медичи
[18]
[Reumont and Baschet, p. 262.]
. Младенец выжил, однако все понимали, что следующая детская болезнь не за горами.
Однако первым смерть настигла папу. Лев X скоропостижно скончался 1 декабря 1521 года, всего через несколько недель после того, как подтвердил притязания Карла V на Милан. Новый папа Адриан VI был фламандцем, и его не интересовали дела Медичи. Надев Кольцо рыбака на палец, Адриан оставил Катерину нежиться в лоне семьи Строцци. На краткие, но счастливые несколько лет она оказалась забыта.
С момента, когда младенец Катерина скрылась на вилле Строцци в Риме, и до ее появления у ворот монастыря Мурате в 1527 году в возрасте восьми лет, о ней практически нет упоминаний. Клариче Строцци была доброй и заботливой приемной матерью, но она не оставила ни единого письма, описывающего маленькую племянницу, ни одного портрета девочки – или, по крайней мере, до нас ничего не дошло. Нам остается только гадать, додумывать и сомневаться. В эти годы формировалась личность Катерины. Она росла среди двоюродных братьев и сестер и на всю жизнь сохранила привязанность к родне из семьи Строцци. Именно в доме Клариче была семья маленькой сироты, и там же она узнала, что означает быть Медичи.
Дом Строцци был шумным местом. Катерина жила в окружении женщин и детей, ограниченная правилами детской, управляемая ежедневным ритмом еды, игр, сна и, поскольку католическую Европу еще почти не затронул протестантизм, молитвами по латинскому канону – единственно возможному, как представлялось семьям Медичи и Строцци. Она ходила и бегала по залитым солнцем террасам, среди цветов и раскидистых каштанов, в стиле украшенных статуями садов Медичи, роскошные композиции которых Клариче перенесла в Рим. Вкусы, ароматы и краски ренессансного сада формировали ее органы чувств, показывая вкус дыни, запах розмарина, сладкое благоухание роз, прикосновение пышных шапок гортензии. Стиль Медичи и Строцци воспитывал взгляд ребенка. Она познавала красоту, даже не осознавая того
[19]
[О детстве в Европе того периода см. в: Ariès; Alexandre-Bidon and Lett; Orme. О садах эпохи Ренессанса см. в: Shepherd and Jellicoe; Lazarro.]
.
Она играла в жмурки и прятки, катала гладкие камешки и шарики по плитам пола. Пока мальчики Строцци катались на игрушечных лошадках, как подобало юным синьорам, она тоже училась, играя в bambole (куклы), одевая их в кружева и атласные юбки. В Великий пост она играла в лучшие игрушки; пустяки и безделушки наполняли другие дни. Она ощущала шишки и царапины детства, обиды, споры, веселье.
Она была слишком мала для уроков, а кроме того – для облатки и вина Святого причастия. Время того и другого должно было прийти к семи-восьми годам – возрасту здравомыслия по канонам Католической церкви, когда и взрослые приобретали больше уверенности в том, что дитя будет жить. Однако даже маленькая девочка могла начать учиться шить и хорошо говорить, повторять элементарные сведения и петь. А главное – она учила молитвы: Аве Мария, Символ веры и Отче наш
[20]
[Orme, pp. 204–209.]
. В своем детстве она видела розарии, выплескивающиеся из оград, и слышала звуки церковных колоколов. Она узнала Часы Девы Марии, поняла свое место в доме Клариче и перед Богом.