Страница 10 из 312
Не там ли, в доме Клариче, Катерина впервые услышала что-то о семье своей матери? Медичи слишком жаждали голубой крови, чтобы не наслаждаться великолепной родословной Мадлен, своей связью с королевской семьей Франции. По линии матери Мадлен принадлежала к ветви Бурбонов. Те в свою очередь вели род от короля-крестоносца, причисленного к лику святых – Людовика IX. Известные как «принцы крови», Бурбоны были готовы наследовать французский престол, если когда-либо прервется правящая династия Валуа. Король Франциск I и его плодовитая жена Клод уже произвели на свет достаточно сыновей, чтобы обеспечить следующее поколение Валуа, однако Бурбоны все равно оставались влиятельны и любимы, их все равно почитали за древнюю родословную. Король Франциск в полной мере исполнил свое обещание, когда в 1518 году привел Мадлен, дочь Бурбонов, к алтарю в замке Амбуаз
[21]
[Генеалогию Мадлен см. в: Brantome, ed. Moland, pp. 34–36; Baluze, Vol. 2, pp. 686–687.]
.
Когда маленькая Катерина узнала об этом высоком наследии? Что она спросила о своей маме? Один итальянский дипломат восторженно отмечал, что Мадлен «прекрасна и мудра … любезна и благородна». Его слова восхваляют аристократку, но мало говорят о человеке
[22]
[Cronica di Firenze dell’a
. Нет сомнений, что юная Катерина знала о богатстве Мадлен, о ее огромных холмистых владениях в Оверне. Скорее всего, она видела какой-то портрет своей матери. Что же касается настоящей Мадлен, какой она была в обыденной жизни, то мы не знаем, как она выглядела. Иногда говорят, что на одной картине, которая сейчас выставлена в галерее дворца Уффици, изображена именно Мадлен. Из-под «французского капора» смотрит стройная изящная девушка с прямой спиной, в лифе темного бархата с пышными красными рукавами. У нее золотисто-каштановые волосы, круглые щеки и голубые глаза.
Став взрослой женщиной, Екатерина будет ценить свои французские корни. Она поместит портрет матери (ныне утерянный) в своей личной галерее в Суасоне; она будет заказывать знаменитому каллиграфу Жоффруа Тори книги, прослеживающие историю ее предков, графов де Овернь, и бережно хранить эти фолианты в своей библиотеке
[23]
[Cohen, ed., p. 28.]
.
Вероятно, она слышала и рассказы о свадебном торжестве ее родителей во Флоренции, на котором ее бабушка Медичи водрузила портрет Льва X во главе стола. Она заказала для этого приема столько шелка, что у флорентийских торговцев иссякли все запасы
[24]
[Reiss, p. 137.]
, и пришлось посылать курьеров в Лукку и Венецию, чтобы добыть еще. Однако если рассказы и портреты дали Екатерине некоторое понятие о происхождении матери, то реальность ее французских родственников вскоре подтвердил приезд в Рим шотландско-французского принца-воина.
Его звали Джон Стюарт, герцог Олбани, и он был дядей Екатерины по материнской линии. Его отправил в Рим король Франциск. Герцог прибыл на виллу Строцци в 1525 году, когда Катерине было всего шесть лет.
Король Франциск не терял из виду сироту Медичи; все те годы его информировали о местоположении и здоровье девочки. При фламандце Адриане VI на папском престоле Медичи отчасти утратили политическое влияние в Европе, однако правление папы Адриана оказалось непродолжительным. После его кончины в сентябре 1523 года папский конклав избрал на престол Джулио де Медичи. Джулио принял имя Климента VII. Тогда как Адриан не обращал никакого внимания на существование Катерины, Климент испытывал к девочке закономерный интерес и даже стал называть себя ее дядей (хотя на самом деле приходился ей троюродным братом). Все это освежило упования короля Франциска на альянс с Медичи и подтолкнуло его снова надеяться на папу как союзника в бесконечном конфликте с Карлом V.
В 1525 году Итальянские войны принесли королю Франциску новые провалы. В феврале того года имперские войска наголову разбили французов в роковой битве при Павии. Погиб цвет французского дворянства, сам Франциск оказался в испанском плену. Весьма вероятно – хотя точное время и неизвестно, – что именно из испанской тюрьмы Франциск написал своему доверенному советнику и военачальнику Джону Стюарту, герцогу Олбани, с просьбой посетить нового папу. Находясь в Риме, предполагал Франциск, Олбани мог навестить и виллу Строцци.
Высокий широкоплечий Джон Стюарт, герцог Олбани, был и шотландцем, и французом: он родился во Франции в семье французской герцогини и шотландского принца. Олбани приходился внуком королю Шотландии Якову II, а заодно – кузеном Мадлен де ла Тур-д’Овернь и ее старшей сестре Анне. Олбани рос вместе с ними, и вместе с ними охотился с собаками и соколами на лесистых холмах Оверни. Хотя происхождение делало его кандидатом на шотландский трон, Олбани значительную часть своей взрослой жизни провел на службе королю Франциску I и демонстрировал безупречную верность ему. Если титул Олбани принадлежал Шотландии, то его сердце – Франции. Родным языком для него был французский, и всю свою жизнь он предпочитал подписываться на французский манер: Jehan Stuart, а не John Stewart.
Олбани женился на своей кузине Анне де ла Тур-д’Овернь и взял под опеку юную Мадлен после смерти родителей. Близкий с обеими кузинами, Олбани глубоко любил Анну – редкость в эпоху браков по расчету, но чета Стюарт осталась бездетной: все три их ребенка умерли в младенчестве. Когда Анна скончалась в 1524 году, через пять лет после Мадлен, она завещала свои владения племяннице Екатерине, сделав ее единственной наследницей всего состояния рода Овернь
[25]
[Stuart, pp. 22, 170; Baluze, Vol. 2, pp. 688–689.]
. Олбани не встречался с Катериной до визита на виллу Строцци в 1525 году. Увидел ли он черты своей любимой жены или ее сестры в лице маленькой девочки?
[26]
[Олбани больше не женился – редкое решение для мужчины его положения. Хотя всю собственность Анна завещала Катерине, она обеспечила Олбани возможность пользоваться имениями до конца его жизни и оставила ему мебель, гобелены и драгоценности.]
Любовь к покойной жене поддерживала внимание Олбани к Екатерине, но главной его миссией в Риме было продвижение политических интересов короля Франциска. Девочка, несмотря на малолетство, уже представлялась Франциску ключом к будущим завоеваниям в Италии. А это значило, что исполнительный Олбани все следующие годы будет издалека присматривать за племянницей.