Страница 11 из 312
Для Екатерины эти годы были непростыми. Волны, созданные Итальянскими войнами, сотрясали Европу. События, которые привели Катерину в монастырь Мурате, начали разворачиваться в 1527 году. К тому времени Клариче Строцци привезла восьмилетнюю девочку обратно во Флоренцию. Причины такого шага до сих пор неясны, но похоже, что Климент стремился обеспечить присутствие представителей рода Медичи во Флоренции теперь, когда он сам переехал в Ватикан
[27]
[Причины переезда остаются неизвестными. Однако представляется вероятным, что папа Климент приказал Клариче вернуть Катерину во Флоренцию, чтобы обеспечить присутствие Медичи в городе, когда он сам переехал в Ватикан.]
.
В том же году король Франциск, освободившийся из испанского плена, снова нацелился на вытеснение Карла V с итальянского полуострова, заручившись помощью папского престола. Потерпев сокрушительное поражение весной, Франциск отступил во Францию на перегруппировку. Имперские войска Карла тем временем засиделись в Тоскане. Солдаты страдали от голода и скуки, злились на то, что им задерживают жалованье. С наступлением теплой погоды они потеряли терпение. В конце апреля неорганизованные войска двинулись на юг, едва обойдя Флоренцию. 6 мая они проломили городские стены Рима. В городе начались беспорядки и разбой.
Разграбление Рима было беспрецедентно жестоким. Римская милиция не смогла предотвратить массовые убийства, изнасилования и грабежи, продолжавшиеся несколько последующих недель. Вынужденный бежать из Ватикана, папа Климент пытался спастись по тайному ходу в замок Сант-Анджело, но дальше уйти не удалось
[28]
[Guicciardini, History of Italy, pp. 382–386; Guicciardini, Sack of Rome, в различных местах.]
. Он оказался заперт в замке как заложник разграбления Вечного города
[29]
[Карл V ничего не предпринял, чтобы помочь папе, и не отозвал свои мятежные войска. Рассердившись на понтифика за заключение с Францией в 1526 году Коньякской лиги против Империи, он решил заставить папу Климента заплатить.]
.
Флоренцию тем временем охватили гражданские волнения. В апреле, обеспокоенные тем, что бунтующие имперские войска могут обрушиться и на их город, флорентийцы потребовали права носить оружие для самообороны. Разгневанные горожане заполнили площадь Синьории, забрались на крышу дворца, называемого теперь Палаццо Веккьо, били окна и бросали мебель на толпы людей внизу. В таком хаосе формировались зачатки нового правительства под предводительством группы магистратов, называвших себя Республиканским советом. Когда в мае во Флоренцию пришло известие, что Климента VII в Риме взяли в заложники, Совет решил нанести удар. Организовав переворот, солдаты Совета сокрушили представителей Климента во Флоренции. Правлению Медичи пришел конец
[30]
[Guicciardini, History of Italy, pp. 376–377.]
.
Совет быстро нашел Екатерину в Поджо-а-Кайано, загородной усадьбе Медичи, куда ее забрала Клариче, чтобы спастись от беспорядков. Сначала Республиканский Совет помещал Катерину в разные сомнительные монастыри, охваченные болезнями. Однако после того, как Клариче Строцци и герцог Олбани забросали членов Совета жалобами на плохие условия содержания, Совет перевел девочку в бенедиктинский монастырь Мурате. По словам сестры Жюстины спустя много лет после самих событий, Катерина появилась у ворот монастыря в «металлическом ошейнике». Девочке предстояло прожить с монахинями Мурате три полных года
[31]
[Cloulas, Catherine de Médicis, p. 39; Stephens, p. 429; Niccolini, pp. 124–125.]
.
Переезд оказался спасительным. По-прежнему оставаясь пленницей, Катерина нашла необходимый ей покой в Мурате – самом спокойном, насколько это было возможно, месте посреди городских бесчинств. Говоря прямо, этот монастырь был роскошным, принадлежа ордену бенедиктинцев, а не францисканцев, приносивших обет нестяжания. Сады монастыря Мурате отличались пышностью, еда – изобилием, кельи были хорошо обставлены. Поколения женщин рода Медичи удалялись от мира именно туда, больше того – одна из настоятельниц была крестной матерью Катерины. Казну Мурате наполняло золото Медичи, и именно поэтому Совет медлил с решением поместить свою маленькую заложницу в этот монастырь.
Катерину окружали удобство и внимание, даже любовь. Утренняя месса и молитвы определяли ее дни. Занятия занимали ее мысли. Искусные рукодельницы, монахини шили все – от скатертей до церковных покровов; возможно, именно в Мурате Катерина на всю жизнь приобрела любовь к вышивке. Весьма вероятно, что одна из многочисленных переписчиц монастыря, женщин, которые умели читать, писать и украшать страницы серебряной и золотой краской, научила девочку грамоте. Вероятно, она проводила время за лютней или клавесином, потому что монахини любили музыку и владели разнообразными музыкальными инструментами. По неизвестной нам причине короли Португалии каждый год посылали монахиням ящики сахара – и Катерина могла помогать варить джемы и варенья, чтобы подслащивать булочки, которые пекли монахини
[32]
[Niccolini, в различных местах; Mariejol, p. 29.]
.
Не все сестры благоволили Медичи. Один флорентиец заметил, что они часто пререкались, и «каждая группировка хвалила свою сторону». Разногласия могли принимать мирские и пассивно-агрессивные формы. Иногда Екатерина обнаруживала, что монахини лепят булочки в форме герба Медичи. Другой раз она находила маленькие букетики цветов, собранные в шесть плотных шариков, искусно расположенные на подоконниках и столах. Пусть они были ограничены пространством монастыря, монахини не испытывали угрызений совести, проявляя собственные политические взгляды. Слова, конечно, были мощным средством, но хлеб и цветы тоже принимались во внимание
[33]
[Varchi, Vol. 2, p. 389.]
.
Сестра Жюстина, однако, вспоминала, что, несмотря на собственные разногласия, к самой Катерине все относились хорошо. В конце концов, ей было «всего восемь лет», она была славной маленькой девочкой, «никогда никому не грубила» и «очень хорошо себя вела»
[34]
[Niccolini, p. 181.]
.