Страница 82 из 312
Мария быстро усвоила этот урок. Из первых писем, написанных друг другу Марией и бабушкой, сохранилось только одно, датированное 1550 годом. Марии было восемь лет. «Мадам, – писала она Антуанетте, – я очень рада писать это письмо, потому что могу сообщить вам радостную весть, которую я получила от королевы моей матери. Она пообещала мне в письме от 23 апреля, что очень скоро приедет сюда, чтобы повидаться с вами и со мной. Это самое большое счастье, о каком я могу мечтать в этом мире». «Я так счастлива, – продолжала Мария, – что думаю только о том, чтобы делать, что положено, и стараться, чтобы я могла вести себя хорошо, и она радовалась, видя, что я такая хорошая девочка, какой вы обе хотите меня видеть»
[192]
[Labanoff, ed., Vol. 7, pp. 277–278; Pimodan, p. 152; Лабанофф отмечает, что письма Марии к бабушке были уничтожены вместе с большей частью Жуанвилльского архива во время Французской революции.]
.
Мария де Гиз приехала во Францию осенью 1550 года и по политическим, и по личным причинам. Весной того года французы успешно атаковали английские гарнизоны в Булони. Два королевства договорились о прекращении огня; мир в Шотландии стал условием договора. «Грубые ухаживания» наконец прекратились, и ничто не мешало безопасному плаванию.
Годами Мария де Гиз желала стать официальным регентом Шотландии и править до совершеннолетия Марии. В 1550 году она вернулась во Францию, надеясь получить поддержку Генриха II в этом вопросе. На тот момент роль лорда-правителя Шотландии принадлежала графу Арранскому, внебрачному сыну Якова IV
[193]
[К моменту смерти супруга в 1542 году Мария де Гиз еще восстанавливалась после рождения Марии, поэтому управление страной перешло к Аррану. Если бы тогда у нее было больше сил, она смогла бы сама провести переговоры о регентстве.]
. Как ближайший родственник мужского пола, Арран, теоретически, являлся наследником юной Марии Шотландской. С точки зрения Марии де Гиз это делало Аррана в высшей степени ненадежным, к тому же этот человек был расточительным и своекорыстным, свободно черпая из королевской казны для себя и своих друзей. Мария не доверяла никому; наилучшим вариантом с ее точки зрения было взять управление на себя
[194]
[Король Генрих II поддержит Марию, хотя ей потребуются годы, чтобы закрепить свою власть. В конце концов, французы подкупили Аррана, пообещав французское герцогство, и тот отступился. Он стал герцогом Шательро, а Мария де Гиз приняла шотландское регентство в 1554 году.]
. Более того, за прошедшие годы ей стало ясно, что Шотландия нуждается в твердой руке. Среди аристократов распространялись протестантские веяния, разгоралась религиозная вражда
[195]
[Король Генрих остановился в шаге от оказания ей финансовой поддержки, см.: Marshall, pp. 102, 197.]
.
Однако сверх того путешествие предоставило Марии де Гиз возможность воссоединиться с семьей и друзьями. Два года прошло с тех пор, как она последний раз видела Марию и 12 – как она оставила своего сына Франсуа де Лонгвилля с Антуанеттой. Пятнадцатилетний Франсуа никогда не прекращал писать матери, и теперь она держала сына возле себя почти все 12 месяцев своего пребывания во Франции. По большей части это было радостное и продуктивное путешествие. Однако один эпизод вселил в де Гизов ужас. В апреле 1551 года, через семь месяцев после приезда Марии де Гиз, проанглийский шотландский эмигрант попытался отравить девятилетнюю Марию. Его раскрыли раньше, чем он успел реализовать свой план, преступник бежал в Англию, но де Гизы были потрясены. Угроза политического убийства не вызывала никаких сомнений, что свидетельствовало о значимости маленькой Марии
[196]
[9 мая 1551 года король-мальчик Эдуард VI Английский записал в своем дневнике: «Один Стюарт, шотландец, намеревавшийся отравить маленькую королеву Шотландии и на этом основании рассчитывавший получить здесь [в Англии] благосклонность, был после недолгого пребывания в Тауэре и Ньюгейтской тюрьме передан на моей границе в Кале французам, чтобы его там наказали, как он того заслуживает». См. в: North, ed., p. 82.]
.
Трагедия произошла в последние недели пребывания Марии де Гиз во Франции. В сентябре 1551 года, когда они с матерью ехали из Жуанвилля в Амьен, Франсуа де Лонгвилль заболел. Хотя в детстве он часто сражался с болезнями, казалось, что к подростковому возрасту он окреп. Однако, что бы он ни подхватил по дороге в 1551 году, болезнь быстро победила. Франсуа умер через несколько дней
[197]
[Guy, My Heart, p. 52; Marshall, pp. 190–192; Pimodan, p. 155.]
.
При всей привязанности Марии к старшему брату королева Шотландии была слишком мала для присутствия на похоронах. Но Мария де Гиз, конечно, осталась во Франции до погребения, решив не возвращаться в Шотландию. Хотя она жила во времена, когда все родители теряли детей, испытания Марии были особенно жестокими. Перед отъездом она написала письмо Антуанетте, сокрушаясь, что ее вера испытывает напряжение от горькой печали. «Знаю, мадам, что вы нуждаетесь в утешении не меньше меня, но ваша добродетель преодолевает все. Господь желает, чтобы мы думали о вечной жизни, когда все отдохнем в мире. Я верю, мадам, что Господь наш желает меня видеть среди своих, поскольку посещает меня так часто и таким чрезвычайным образом. Но возблагодарим Его за все!»
[198]
[Wood, ed., Vol. IV, pp. 176–177; Pimodan, pp. 380–381.]
.
Мария больше никогда не увидит свою мать. Де Гизы предполагали, что она вернется во Францию в какой-то момент, возможно, на свадьбу Марии, но обстоятельства заставили ее остаться в Шотландии. На этот раз Мария де Гиз осталась по собственному решению, а не из-за требований семьи. Столкнувшись с нарастающей враждебностью протестантского шотландского дворянства, она как регент чувствовала, что ее присутствие необходимо, чтобы сохранить королевство для дочери.
Как и для многих аристократок в Европе, для Марии де Гиз любовь и политика переплетались, не позволяя отделить одно от другого. Она осталась в Шотландии в том числе потому, что любила свою дочь и семью. Все оставшиеся годы отношения с Марией составляли содержание интенсивной переписки, касавшейся абсолютно каждой детали от первых уроков по государственным секретам до того, как юной королеве Шотландии следует раздавать платья (на благотворительность, писала Мария де Гиз, и желательно в церковь)
[199]
[Это можно понять из письма Марии к матери, см. в: Labanoff, ed., Vol. 1, pp. 29–32.]
. Мария всегда нежно любила свою мать, стремилась радовать ее и научилась бояться недовольства.