Страница 79 из 312
Бабушкой Марии по отцовской линии приходилась Маргарита Тюдор, старшая сестра Генриха VIII. Конечно, право маленькой Марии на английский трон было несколько подорвано, поскольку после разрыва Гринвичского договора в 1543 году разгневанный Генрих VIII официально лишил потомков Маргариты Тюдор права наследовать английский престол. Однако никакой английский закон не мог отрицать, что по крови Мария – потомок Тюдоров. Большинство европейских монархов полагало, что не закон, а именно кровь возводит на трон.
Три из шести жен Генриха VIII произвели на свет детей, которые и по английскому закону теоретически имели право наследования. Тем не менее, право это было слабым. Дочери Генриха VIII от жен, с которыми он развелся, Мария и Елизавета Тюдор, считались незаконнорожденными. Для многих это аннулировало их права на престол. Даже легитимность сына Генриха VIII, правившего теперь как король Эдуард VI, можно было ставить под сомнение. Венчание Генриха VIII с матерью Эдуарда Джейн Сеймур совершила новая Англиканская церковь – изобретение самого Генриха. Многие английские католики поддерживали права на трон Марии, королевы Шотландии, предполагая, что с нею Англия вернется к папству. То, что она уже была правящей королевой собственного королевства, укрепляло ее право в их глазах.
Король Генрих Французский посчитал так: если Мария вступит в брак с его сыном Франциском, французы могут посадить ее на английский трон. Тогда Англия окажется под контролем Франции. Дофин Франциск сначала станет королем-консортом Шотландии, а потом королем Англии через право Марии Стюарт; со временем его дети от Марии унаследуют английский трон. А если французы управляют Англией, то они контролируют и Ла-Манш. Они смогут перерезать водные пути, соединяющие габсбургскую Испанию с габсбурскими Нидерландами, и уничтожать испанские суда, идущие из Фландрии в Новый Свет.
Маленькая Мария была ключом к империям. Теперь она надежно поселилась во французской королевской детской и принадлежала Генриху II Французскому. Войну, разгоревшуюся за тело и корону девочки, войну против Англии, пока что выигрывали французы. Генриху II было легко представить себе будущий день, когда он или его сын наденет тройную корону Франции, Шотландии и Англии.
Доскакав до Сен-Жермен-ан-Ле Генрих, наконец, увидел маленькую королеву Шотландии. Даже в пять лет в ней было нечто выдающееся. Голубоглазая, румяная и красноречивая, она, казалось, уже обладала обаянием, которое будет привлекать человеческие сердца до конца ее дней.
Однако для короля Генриха настоящая красота Марии заключалась в королевствах, которые она могла даровать. Она, написал он своему другу коннетаблю Монморанси, «самый безупречный ребенок, какого я только видел»
[172]
[Stoddart, p. 68; Guy, My Heart, p. 45; Guiffrey, ed., pр. 45–46, n. 1.]
.
В течение 16 дней путешествия Марии во Францию де Гизы от волнения не находили себе места. Так ли она красива, как о ней говорили? Здорова ли? Прекрасные отзывы потоком лились через море из Шотландии во Францию, но были и противоречивые слухи. Сразу после рождения Марии в Шотландии ходили слухи, что она слаба и наверняка умрет. Однако английский посол Ральф Сэдлер, разглядывая Марию годом позже, увидел «самого прекрасного ребенка, какого я видел в этом возрасте». Девочка была здоровой и крупной, сложенной как практически все де Гизы
[173]
[Marshall, p. 123; Arthur, ed., р.84.]
.
Соответственно, клан ее матери был настроен оптимистично. Тем не менее, ребенок, сошедший на берег в Роскоффе в августе 1548 года, скорее всего, превзошел все ожидания. Ранние портреты показывают часть ее знаменитой красоты: открытое выражение лица, высокие скулы и глаза такие чистые, что кажутся хрустальными. В детстве глаза были голубыми, но с возрастом их цвет стал более глубоким, ближе к янтарю
[174]
[Репродукции ранних портретов Марии Стюарт см. в: Zvereva, pp. 106, 300, 385. Подлинники хранятся в библиотеке Бейнеке Йельского университета, New Haven CT; the Bibliothèque nationale de France; National Ossolinki Institute, Wrocław.]
.
«Эта маленькая леди очень хорошенькая и кажется весьма сообразительной, – говорила зоркая Антуанетта де Бурбон сыну после встречи с внучкой. – У нее русые волосы и, думаю, она, когда подрастет, станет красивой девушкой, потому что у нее хороший цвет лица и белая кожа. Нижняя часть лица привлекательная, глаза немного глубоко посажены, но лицо удлиненное. И наконец, она очень любезна и уверена в себе»
[175]
[Pimodan, p. 295.]
. Так что же было в ней – то некое невыразимое качество, которое отмечали в ней наблюдатели и которое вызывало в них благоговение? Девочка была достаточно милой, но, наверное, столь ослепительной Марию делало нечто большее, чем просто физическая красота. Обаяние считалось фамильной чертой Гизов наряду с замечательными чертами лица, скорее красивыми, чем изящными.
Возможно, такому впечатлению способствовало и ее необычное положение. Девочек очень редко объявляли королевами, мальчики-короли были более привычным случаем. Королева с девятидневного возраста, коронованная, когда ей не исполнилось и года, Мария стала необыкновенным явлением, счастливым случаем и политическим капиталом, великолепной в своей странности редкостью и вдобавок ключом к власти
[176]
[Wood, ed., Vol. VII, pp. 29, 150.]
.
После приезда Марии от Гизов полетели взволнованные письма. Они тоже мечтали об империи, их положение при французском дворе росло вместе с семьей. Антуанетта по-прежнему царствовала как родоначальница клана, сердце и душа семьи. Следующее поколение добилось успеха под руководством двух старших братьев. Галантный и аристократичный красавец Франсуа, которому предстояло унаследовать герцогство после кончины отца в 1550 году, был энергичным полевым командиром и приятелем Генриха II
[177]
[Клод, герцог де Гиз, умрет в 1550 году после болезни настолько острой и необъяснимой, что де Гизы подозревали отравление, которое в XVI веке часто усматривали в любом непонятном заболевании.]