Страница 78 из 312
6. Империи
Франция, 1547–1553
Примерно за неделю до того, как Екатерина приехала в Сен-Жермен-ан-Ле, чтобы познакомиться с Марией Стюарт, король Генрих вскочил на коня и направился из городка Мулен в провинции Овернь в petite cour. Погода в последние дни октября стояла прекрасная, и Генрих ехал быстро. Не считая небольшой свиты, король прибыл практически один, надеясь улучить время побыть с детьми одному. Но, конечно, его интересовала и только что прибывшая девочка. «Нет никого, кто не называл бы ее чудом, – написал король дяде Марии, Франсуа де Гизу. – Это удваивает мое желание увидеть ее. Надеюсь скоро это сделать»
[168]
[Ruble, Jeunesse, p. 31; Письмо Генриха II д’Юмьерам см. в: BnF ms français Vol. 3120, f. 72; cf. Guiffrey, ed., p. 44, n. 1.]
.
Изнывающий от ожидания, Генрих успел по пути передумать многое о Шотландии и ее маленькой королеве. Недавно перешагнув порог 30-летия, он так и не приобрел хороших придворных манер, но долгие упражнения и время, проведенное на полях сражений, вылепили его тело и отточили стратегическое мышление.
Генрих мечтал об империи. Король-воин, Генрих с первых же дней после восшествия на престол стремился преодолеть военные ошибки своих предшественников. Надеясь вернуть Булонь, отданную Англии в 1544 году, он не забывал и о возвращении Кале, сданном англичанам на два века раньше, в 1347. И этим замыслы Генриха не ограничивались. Он по-прежнему желал выйти из тени отца и добиться более крупных территориальных приобретений. От Франциска I Генриху досталась старая вражда между Валуа и итальянскими Габсбургами, но у него были и собственные счеты к императору Карлу V. «Что касается императора, то король ненавидит его, и открыто говорит о своей ненависти, – отмечал венецианский посол. – Он желает ему любого зла, какого только можно пожелать смертному врагу. Эта злоба настолько сильна, что лишь смерть или полное уничтожение врага может излечить ее». Воспоминания о мрачной испанской камере по-прежнему преследовали французского короля
[169]
[Джованни Капелло см. в: Tommaseo, ed., 383; перевод в: Baumgartner, pp. 133–135.]
.
Карл V, однако, был грозным противником: ему принадлежали громадные территории и неисчислимые армии. Император уже контролировал большую часть Италии и все германские государства. Помимо этого он продвигался в Северную Африку и посылал корабли в Новый Свет. Францию со всех сторон окружали земли испанских Габсбургов или их союзников. На севере лежали Габсбургские Нидерланды. На востоке и юго-востоке располагались германские княжества и феодальные лены, включая Лотарингию и Савойю. Испания, центральное владение Карла V, нависала над южной границей Франции, примыкая к гористому королевству Наварра, половину которого в 1512 году Фердинанд Арагонский завоевал и присоединил к Кастилии; северная половина Наварры по-прежнему соблюдала вассальную лояльность Франции – надежный, но небольшой буфер. На западе, за океаном, империя Габсбургов разрасталась стараниями испанских кораблей, бросавших вызов бурному Атлантическому океану.
Ни Новый свет, ни Африка особенно не интересовали Генриха. Европа была для него всем настоящим миром, театром амбиций и завоеваний. Он мечтал о франко-европейском королевстве, включавшем все земли, которыми когда-либо правили короли франков, такие как Карл Великий, и дополненном новыми завоеваниями в Германии и Италии. Генриха настолько захватили имперские планы, что он называл своих младших сыновей в честь героев-императоров прошлого: Карлом-Максимилианом в честь Карла Великого, Александром – в честь Александра Македонского, а самого младшего – Эркюлем в честь римского императора Геркулия
[170]
[Baumgartner, pp. 133–148; Merriman, p. 27.]
.
На стороне короля была молодость. Если Карл V покрывался сединой и полнел, то французский король крепко сидел в седле. Однако лишь недавно заняв трон и пока еще осторожничая, Генрих предпочитал избегать открытого конфликта с империей, по крайней мере, до поры. Он искал другие способы уязвить врага. Генрих полагал, что ответ лежит не на востоке, а на севере.
Англия не входила в империю Габсбургов, но и не была другом Франции. В непрерывном конфликте между Валуа и Габсбургами Англия всегда выигрывала что-то свое. Не единожды Англия пользовалась военной уязвимостью французов. Последний раз это произошло, когда Генрих VIII успешно захватил Булонь в 1544 году, именно тогда, когда имперские войска Карла V наступали на Париж. Снова и снова Франция и Англия заключали мир только для того, чтобы несколько лет спустя опять начать войну. Неприязнь Франции к Англии жила веками, старые претензии, которые питали Столетнюю войну, никогда не исчезали полностью. И кроме того, английские монархи продолжали демонстрировать оскорбительное титулование: поскольку Англия все еще владела Кале, английские монархи продолжали величать себя «королями Англии, Ирландии и Франции». Почти двести лет!
Шотландия представляла совсем другую историю, старый союзник, хотя и бедный – ледяная скала в сравнении с пышной Францией. Тем не менее, как и Генрих VIII Английский, Генрих II Французский жаждал контролировать Шотландию. Французский король считал, что именно истощенная Шотландия будет определять баланс сил в Европе. Если Генрих II сможет спасти Шотландию от англичан, он продемонстрирует военную силу Франции, насторожит Карла V и не позволит Англии завладеть всей территорией Британских островов: подобного он стремился не допустить на случай, если Англия собирается вступить в союз с империей Габсбургов. Превратив Шотландию в свой аванпост, Франция одновременно разрушит замыслы Тюдора и докажет собственную отвагу ненавистному императору. С другой стороны, если Франция уступит Шотландию Англии, это придаст Генриху VIII Английскому смелости, и Карл V тоже увидит слабость и благоприятную возможность для войны с Францией
[171]
[Guy, My Heart, p. 36; Merriman, p. 294.]
.
Маленькая Мария, королева Шотландии, была олицетворением своего королевства. Тот, в чьем распоряжении находилась девочка, держал в руках и Шотландию. Однако сложный расчет Генриха II этим не ограничивался: он полагал, что сможет задействовать в игре и саму Англию, поскольку в жилах королевы Шотландии текла и кровь Тюдоров.