Страница 292 из 312
На последней неделе сентября Елизавета серьезно заболела, но быстро поправилась. Вооруженный этим счастливым фактом, Фуркево чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы описать Екатерине некоторые детали болезни Елизаветы. Помимо ее «бесконечной рвоты», написал он 24 сентября, у Елизаветы появилось такое чувство жжения в желудке, что в течение нескольких дней все боялись выкидыша. Дрожь в левой руке перешла в боль, которая опустилась через левый бок в левую ногу. Несомненно, писал Фуркево, все это просто было результатом «охлаждения, поскольку она несколько дней легко одевалась, а стало холодать». Он был рад доложить о ее выздоровлении. «Все это, слава Богу, закончилось, и она поднялась с постели в добром здравии». Ослепленный надеждой Фуркево по-прежнему верил, что пережитое было проходящими недомоганиями беременной женщины
[805]
[Fourquevaux, Vol. 2, p. 382.]
.
Однако посол написал слишком рано. В последние дни октября симптомы Елизаветы вернулись с новой силой, боль обжигала всю левую сторону тела, к рвоте присоединился понос. Доктора обнаружили в моче песок. В кале появились желтые и черные вкрапления, а спину охватывали сильные спазмы – все признаки болезни почек.
Теперь казалось необходимым вмешаться, однако, опасаясь за жизнь нерожденного ребенка, врачи медлили с чисткой. Поскольку состояние Елизаветы ухудшилось, они попытались пустить ей кровь из ноги. Перед рассветом 2 октября доктора дали королеве укрепляющее средство, чтобы изгнать зараженные жидкости. Когда Елизавета вытошнила жидкое лекарство, они обратились к таблеткам агарика, средству, которое доктор Мунони так успешно применил спустя четыре года после выкидыша. Однако на этот раз таблетки не дали результата.
Звуки в комнате, выражения лиц, смотревших на нее, и замедляющиеся ритмы собственного тела сказали Елизавете, что она умирает. Вечером 2 октября она попросила прийти своего исповедника. Взяв с собой облатку и вино, священник принял исповедь. Время для соборования еще не наступило.
Филипп сидел у кровати супруги, надеясь уловить ее последние слова. По щекам короля текли слезы. Согласно опубликованному короной официальному изложению событий, Елизавета повернулась к королю и извинилась. Она так и не родила сына, которого он желал, а это было ее долгом. Она вверила своих дочерей его заботам, зная, что он будет им хорошим отцом. Ее «лебединая песня», как позже назовут ее слова в одном сообщении, ошеломили короля. Филипп был не в состоянии видеть смерть Елизаветы и выбежал из комнаты молиться
[806]
[López de Hoyos, Historia y relacion verdadera de la enfermedad, felicissimo transito, y suptuousas exequias funebres de la Serenissima Reyna de España Doña Ysabel de Valoys, nuestra Señora (Madrid: Pierre Cosin, 1569), p. 11; Edouard, p. 237.]
.
За несколько часов до рассвета священник еще раз наклонился к постели королевы. Нежно коснувшись ее лба маслом, он прошептал молитву соборования. Затем, собравшись с последними силами, Елизавета попросила к себе французского посла.
Той ночью никто не спал. В комнате Елизаветы герцогиня Альба и высшая знать ее двора несли скорбное дежурство возле умирающей королевы
[807]
[Графиня Уренья умерла в апреле 1566 года после двухнедельного сражения с «коликами». В должности camerera mayor Елизаветы ее заменила герцогиня Альба.]
[808]
[Edouard, p. 237; Fourquevaux, Vol. 1, p. 384; о смерти графини Уренья см. в: Fourquevaux, Vol. 1, p. 83.]
. Дворец рыдал. Перед рассветом Великий инквизитор королевства и епископ города Куэнка, личный исповедник короля, организовал процессию придворных из дворца в Мадриде в приходскую церковь Санта Мария. Возвратившись в королевскую капеллу, придворные пали на колени. В десять часов утра в капеллу прибыл гонец с известием, что в муках от своей болезни королева родила девочку. Младенец после рождения жил несколько минут, заверит Фуркево Екатерину Медичи. Этого времени хватило, чтобы окрестить девочку. Ее душа не останется в лимбе – слабое, но все-таки утешение.
В капелле снова начали молиться. Голоса шептали, следуя за речью священников. Все уже просто ожидали конца. Им не пришлось долго ждать. Меньше чем через два часа после рождения ребенка, незадолго до полудня 3 октября, собравшимся в капелле сообщили, что Елизавета скончалась. Ей было 22 года.