Страница 279 из 312
6. Поворот
Франция и Шотландия, 1567
В январе 1567 года Екатерина полагала, что дела в Шотландии наконец начали налаживаться. Конечно, Марии еще следовало многому научиться. Екатерина считала свою бывшую невестку слишком доверчивой и в то же время чересчур упрямой, излишне стремящейся к безоговорочной победе. Ей нужно больше уступать своим лордам. Довольные лорды – это послушные лорды. Компромисс и улаживание разногласий – всегда лучшая стратегия. Однако в конце концов начало казаться, что Мария усваивает этот урок. Она простила лорда Джеймса и приветствовала его возвращение в Тайный совет; такой шаг Екатерина могла только одобрить. К тому же в этот Рождественский сочельник Мария наконец простила лордов Мортона, Атолла и нескольких других участников заговора Риччо, вернув им титулы и владения. Екатерина снова выразила свое одобрение. В итоге она сказала шотландскому послу, архиепископу Глазго, что Мария может «быть спокойна. Больше нечего бояться»
[731]
[Keith, History, Vol. 1, ciii.]
.
У Екатерины Медичи были причины вновь проникнуться теплыми чувствами к Марии Стюарт. Благодаря Старому союзу, королева-мать и королева Шотландии были связаны друг с другом, и каждое королевство получало от него свои выгоды. К тому же их альянс как будто снова расцветал. Младенца Якова крестили в католической церкви, его благословил сын Екатерины – французский король Карл. Мария попросила, чтобы Якова назначили капитаном недавно восстановленной Шотландской гвардии, которая поколениями охраняла французских королей
[732]
[Labanoff, ed., Vol. 1, pp. 395–396.]
. Только одно беспокоило Екатерину Медичи, когда она думала о делах Марии: ее плохие отношения с Дарнли. Все же он показал себя весьма способным на вероломство.
Однако и в этом деле, по мнению королевы-матери, Марии следовало думать стратегически, а не поддаваться эмоциям. Мария должна была принять во внимание свои «замыслы и планы в Англии», сказала Екатерина шотландскому послу, давая непрошеный совет. Если она наладит свой брак, то леди Леннокс, конечно, поднимет английских католиков в поддержку притязаний Марии на место в линии наследования трона. Леди Леннокс любит своего сына и негодует на всех, кто его обижает, – это чувство Екатерина, разумеется, понимала
[733]
[Keith, History, Vol. 1, p. ciii.]
.
Однако уже через месяц Дарнли был мертв. Его убили ранним утром 10 февраля. От кардинала Лотарингского посол Глазго узнал о слухах по поводу готовящихся гнусных заговоров и спешно написал Марии о том, что следует проявлять осторожность. Однако еще до получения его письма Мария написала ему свое, известив о смерти Дарнли
[734]
[Labanoff ed. Vol. 2, pp. 2–4, 6–10.]
.
Вскоре во Францию просочились странные подробности убийства молодого человека. В конце декабря, сразу после крестин Якова, Дарнли заболел неизвестной обезображивающей болезнью. Во время поездки из Стирлинга в отцовский дом в Глазго у него начались страшные боли. Вскоре на коже «появились волдыри синеватого цвета». Врачи молодого человека заподозрили отравление, что казалось правдоподобным, учитывая враждебность, с которой сталкивался Дарнли со всех сторон
[735]
[Knox, ed. Dickinson, Vol. 2, p. 537.]
. В Глазго он пролежал в постели почти весь январь. Когда в конце месяца его навестила Мария, волдыри еще сочились. Лицо Дарнли было настолько изуродовано, что он стал носить маску из черной тафты
[736]
[Возможно, у Дарнли была натуральная оспа, но теперь историки полагают, что вероятен сифилис. Он перенес приступ «кори» во время ухаживаний за Марией, что могло быть первым проявлением сифилиса.]
.
Мария приехала в Глазго с носилками, чтобы перевезти Дарнли ближе к Эдинбургу, где он мог бы восстановить силы. Однако из опасений заразить принца Якова Мария не спешила привозить Дарнли в Холирудский дворец. Вместо того, она разместила супруга недалеко от дворца, в здании, называемом Домом старого провоста в квартале, известном как Кирк о’Филд.
Знала ли Мария о готовящемся заговоре? После смерти Дарнли критики Марии будут утверждать, что ее заботы о его здоровье были притворными, что она специально оказывала ему внимание и расточала подарки, зная, что его неминуемо убьют. Однако сторонники Марии и сама королева клялись, что она ничего не знала. Напротив, Мария настаивала, что целью была она сама. Ее предположение выглядело разумным, особенно после убийства Риччо. Впоследствии графы Хантли и Аргайлл заявят, что лорды подписали договор о намерении убить Дарнли во время ноябрьского собрания в Крейгмилларе, но Мария не знала о плане. Правда ли это, оставалось неясным до конца жизни Марии
[737]
[The ‘Protestation of the Earls of Huntley and Argyll’, in Goodall, Vol. 2, pp. 316–321.]
.
Несколько дней царило полное замешательство. Даже сама Мария, казалось, была не уверена, как именно погиб ее супруг. В конце концов из мешанины слухов и некоторого количества свидетельских показаний послы в Лондоне составили картину произошедшего.
В воскресенье 9 февраля, примерно через две недели после прибытия в Кирк о-Филд, кожа Дарнли почти очистилась, и он готовился уезжать на следующий день. Той ночью он спал в большой деревянной кровати, которую ему подарила Мария. Где-то после полуночи Дарнли проснулся от звуков возни за окном. Заподозрив неладное, Дарнли разбудил своего слугу, человека по имени Уильям Тейлор. Они вдвоем попытались выбраться через окно: Тейлор спустил Дарнли вниз на стуле с помощью веревки из связанных простыней, потом сам спустился по ней к хозяину. Когда они оказались в саду у дома, на них набросились убийцы. «Они задушили [Дарнли] рукавами его собственной рубашки, – доложил посол Савойи Робертино Моретта, – под тем самым окном, из которого они спустились».
Схватив трупы и стул, убийцы оттащили их от дома, вывезли из города и оставили во фруктовом саду за городскими стенами. Через несколько минут взрыв, «как залп 25, если не 30 пушек», разрушил тот дом. Убийцы Дарнли убрались из сада с телами, потому что знали, что последует дальше. Их план, по сути, провалился. Тем вечером они заранее принесли в подвал черный порох, планируя убить Дарнли взрывом. Только после того, как король неожиданно вылез из окна, они бросились душить его и утащили до взрыва.