Страница 266 из 312
Супружеская корона по шотландскому закону, Акту парламента, предоставила бы Дарнли право на правление наравне с супругой. Если бы Мария умерла бездетной, то корона перешла бы к потомкам Дарнли. Мария фактически предоставила такие права Франциску II перед их помолвкой, когда под пристальным взглядом Генриха II и де Гизов она поставила свое имя на трех секретных «дарственных». Волнение шотландцев по поводу таких «даров» вызвало войну 1559–1560 годов, завершившуюся только с заключением Эдинбургского договора, который существенно сократил власть Марии де Гиз над собственным Советом и ослабил Старый альянс между Шотландией и Францией.
Возможно, Мария усвоила урок 1560 года, или, возможно, почувствовала первые признаки инфантильности Дарнли. Удивительно, но новобрачная Мария в 1565 году не спешила даровать своему королю Супружескую корону. Молодая женщина, больше всего желавшая стать королевой-консортом, благоразумно сделала шаг, который впоследствии сохранил ее верховную власть правящей королевы. Когда Дарнли продолжил настаивать и перешел к агрессии, она лишила его привилегий и отказала в супружеской постели, легко оправдавшись беременностью. Юноша тяготился и хандрил. Мария удалила его от себя как надоедливого вельможу. Она полагала, что ее суровость сможет обуздать упрямство Дарнли.
Во Франции Екатерина Медичи беспокоилась из-за Марии Стюарт, но причиной было отнюдь не личное благополучие королевы Шотландии. Мария представляла собой нечто вроде политического джокера. Пока она была супругой Франциска II, ценность Марии как королевы Шотландии и потенциальной наследницы английского трона соответствовала французским имперским целям. Однако теперь Мария оказалась свободна, более того, вправе самостоятельно располагать собой в браке и преследовать собственные интересы – из которых далеко не все совпадали с интересами Екатерины. К счастью, королеве-матери удалось не допустить ее брака с доном Карлосом и не позволить шотландской короне Марии и ее праву на английский престол перейти к испанцам. Хотя Екатерина и писала милые письма «Католическому королю, моему сыну», она знала, что Франция и Испания остаются соперниками.
Несмотря на эту удачу, с Марией сложности, казалось, ждали за каждым углом. Королеве-матери не нравились разговоры Марии о престолонаследии Англии, подтверждавшие изменение обязательств после смерти Франциска. Екатерина по-прежнему рассматривала Шотландию как некие «запасные» французские владения, которые при необходимости можно использовать в соперничестве с Англией или Испанией. Однако теперь она сомневалась в чувствах шотландской королевы. Протестантские лорды Марии Стюарт презирали древние франко-шотландские связи, предпочитая им новый альянс с Англией. И все знали, что сама Мария одержима идеей об английской короне. Не разорвет ли шотландская королева связи с Францией, чтобы удовлетворить своих лордов и обеспечить себе место в линии наследования английского трона?
С другой стороны, если бы между Англией и Шотландией вспыхнула война, Англия могла бы победить. Франция тогда полностью утратила бы и без того слабое влияние в Шотландии. Но Екатерина никогда не рискнула бы благополучием короля Карла ради сумасбродных замыслов Марии Стюарт.
Хитрая и расчетливая, Екатерина помогла урегулировать проблему Рейда преследования отчасти для того, чтобы напомнить Марии: ее политическое выживание зависит от связей с Францией. Если она желает оставаться «в дружбе» с Англией, хотя бы ради престолонаследия, Марии потребуется помощь Франции. В предстоящие годы посол Екатерины Мовиссьер несколько раз съездит в Шотландию.
Екатерина Медичи держала Марию в поле зрения, но в январе 1566 года ее внимание переключилось на Испанию. Когда беременная Мария Стюарт писала раболепные письма папе римскому, Елизавета Валуа тоже ждала ребенка. Екатерину бросало от радости к тревоге, ее королевские интересы переплетались с интересами матери и бабушки. Тот факт, что дитя может наконец связать две короны, наполнял Екатерину радостным возбуждением; риск выкидыша или более страшного исхода приводил королеву-мать в ужас.
В конце января 1566 года беременности Елизаветы шел четвертый месяц. Шесть лет прошло с тех пор, как она приехала из Франции в Испанию, и она все еще не выносила ребенка. До этого момента беременность протекала спокойно, и хотя еще было рано, Екатерина мучилась тревогой о возможных осложнениях и опасностях родов, которые только предстояли. Ее дочь всегда была слаба здоровьем. Как вскоре Екатерина скажет своему новому послу в Испании (Раймону де Руэ, монсеньору де Фуркево), ей кажется, что она сидит «на иголках», ожидая рождения внука
[658]
[Lettres, Vol. 2, p. 379.]
.
Широкоплечий могучий Фуркево был опытным дипломатом примерно шестидесяти лет. Екатерина полностью ему доверяла. На каждое письмо Карлу IX Фуркево писал еще одно Екатерине, включающее интимные детали, которых, как он знал, она ждала. Хотя с вельможами при дворе Филиппа II он вел себя сдержанно, Фуркево не мог не смягчаться в отношении Елизаветы. Молодая королева и пожилой посол стали настоящими друзьями – Елизавета никогда не имела более верного слуги.
Фуркево разделял тревогу Екатерины. Он знал, что дорога к этой беременности была нелегкой, тревожной и мучительно долгой. Несколько лет королева-мать и все в окружении Елизаветы в Испании боялись, что молодая королева никогда не забеременеет.
Проблемы начались с менструального цикла Елизаветы, который долго вообще не наступал после ее приезда в Испанию, а и не менее долго был нерегулярным. Когда цикл, наконец, стабилизировался в 1562 году, все надеялись, что она скоро забеременеет. Казалось, что все наладилось. По свидетельствам ее фрейлин менструация наступала в срок, каждые три-четыре недели, и продолжалась по три-четыре дня. Мадам де Винье утверждала, что обычно у королевы прекрасный цвет лица, Филипп тоже был доволен. Более того, французские фрейлины Елизаветы сообщали, что король часто приходит к ней в спальню. Екатерина с нетерпением ждала письма с хорошими известиями. Однако каждый месяц приносил только новые разочарования.
По всем сообщениям, Елизавета завоевала уважение супруга и любовь подданных. Ей удалось покорить даже сварливую графиню Уренья. «Она так прекрасно приспособилась… делать всех счастливыми, ей нужно только родить ребенка», – писала Екатерине грустная мадам де Винье
[659]
[BnF ms français 3902, f 86r°; Edouard, p. 226; Ferriere, Rapport, p. 28.]
.