Страница 265 из 312
[Мария, разумеется, не объявила Рэндольфу, что вышла замуж за Дарнли, чтобы обеспечить себе английский трон, да этого и не требовалось: Рэндольф, как и Елизавета Тюдор, прекрасно знал о ее намерениях.]
. Возможно, рождение наследника сгладит раскол между ее подданными. Фрейлины ослабили ей шнуровку. Мария молилась о сыне
[651]
[Mumby, Begi
.
Если бракосочетание снова усилило ее католическое рвение, то беременность укрепила решимость. Январское послание Марии Пию исполнено набожности. Тем не менее, Мария показывает себя и как молодая женщина, которая на первое место всегда ставит собственные интересы. «Получив то, о чем [мой посланник] просит (или скорее то, о чем мы просим через него), – написала она в конце письма, – мы будем иметь причину больше, чем когда-либо, быть преданными Папскому престолу». О набожности, конечно, не следовало забывать, чтобы добиться своего. «Которому, однако, мы всегда были преданы всей душой», – поспешила она добавить, исправляя ошибку. Далее для надежности: «Да сохранит Господь Ваше Святейшество для нас и всего Христианского мира!» И наконец, собственной рукой: «Мария, королева. Самая преданная дочь Его Святейшества».
Мария подписала письмо папе римскому одна, не пригласив Дарнли добавить свою подпись. Это было заметным отличием от того, что происходило несколько месяцев назад, когда Мария предоставила Дарнли «всю волю править и направлять», как с раздражением отметил Рэндольф, словно она консорт, а он правящий король
[652]
[CSP Scotland, Vol. 2, 25 December 1565, #319.]
. К декабрю 1565 года, всего через пять месяцев, чувства Марии к супругу заметно охладели.
Секретари Марии убрали имя Дарнли из документов, монету «Henricus et Maria» отозвали, и хотя все обычно обращались «король и королева, Его и Ее Величества», теперь все называли Дарнли просто «супруг королевы»
[653]
[CSP Scotland, Vol. 2, 25 December 1565, #319; Hay Fleming, pp. 342–343 n. 99; Keith, Vol. 2, pp. 299–300.]
. «Я никогда не видел такого множества изменений в правительстве, как теперь», – написал удивленный Рэндольф в Рождество 1565 года. Пара то и дело ссорилась по любому поводу («милые бранятся», – ошибочно предположил Рэндольф)
[654]
[CSP Scotland, Vol. 2, 25 December 1565, #319.]
.
Маска спала. Возражения, которые высказывали вельможи даже перед самой свадьбой, оказались прискорбно справедливыми. Должно быть, это уязвляло Марию не меньше, чем отвратительное поведение Дарнли. Многообещающий юноша, за которого, как полагала Мария, она вышла замуж, превратился в злобного, завистливого и, к ужасу Марии, зачастую пьяного человека. Он приходил в ярость, когда не получал желаемого. В первый раз это произошло во время Рейда преследования – после того, как Мария отказалась произвести отца Дарнли, графа Леннокса, в генерал-лейтенанты. Королева предпочла графа Ботвелла.
Мария полагала, что имеет достаточные основания для такого решения. Джеймс Хепберн, четвертый граф Ботвелл, тридцати лет, уже проявил себя доблестным защитником короны. Хотя и протестант, Ботвелл никогда не колебался в своей лояльности к Марии и ее матери. Когда Лорды Конгрегации в 1559–1560 годах подняли восстание против Марии де Гиз, Ботвелл стойко действовал в интересах регента, воруя деньги, которые тайно передавали мятежникам из Англии. За предательство единоверцев Ботвелл навсегда заслужил ненависть англичан, многих шотландских вельмож и особенно лорда Джеймса.
Мария годами пыталась помирить лорда Джеймса с Ботвеллом, но теперь она сочла, что вражда между ними может пойти ей на пользу. К тому же, Ботвелл был умелым командующим, храбрецом на поле боя, и более того, как шотландцы прежних времен, не выносил англичан. Мария могла быть уверена, что Ботвелла не переманить английским золотом на сторону лорда Джеймса. Впрочем, через несколько лет графа втянут в ожесточенные споры с несколькими другими лордами, включая графа Аррана, который в 1562 году обвинял Ботвелла в попытке похищения королевы (и обвинение выглядело правдоподобным!). Более того, Ботвелл славился грубостью и дерзостью. Трокмортон называл его «тщеславным, безрассудным, опасным» и осуждал его поверхностную приверженность протестантству, а ошеломленный Томас Рэндольф утверждал, что Ботвелл однажды назвал Марию шлюхой кардинала Лотарингского
[655]
[Mumby, Begi
.
Однако в 1565 году Мария не обратила внимания на истории о характере Ботвелла, сочтя их следствием ничтожной шотландской зависти и английской злобы. Вместо того, она смотрела на свидетельства его верной службы – от организации перевозки ее багажа из Франции в Шотландию до доставки по ее поручению секретных писем во Францию – и решила, что может на него положиться
[656]
[Историк Джон Гай указывает, что, возможно, доверие Марии к Ботвеллу тоже объясняет семейная связь. Сестра графа была женой одного из внебрачных сводных братьев Марии, лорда Джона Колдинхэма., и таким образом Ботвелл приходился ей близким родственником по линии сестры. Всегда готовая полагаться на семью, Мария, вероятно, развернулась к Ботвеллу после того, как другой родственник, лорд Джеймс, предал ее.]
.
Отец Дарнли, граф Леннокс, напротив, прошел долгий путь метаний между Шотландией и Англией в зависимости от собственных интересов, чему было немало свидетельств. Однако Дарнли посчитал, что Мария пренебрегла его отцом, и это было для него ударом: юноша ценил семью так же сильно, как Мария. С этого момента их брак начал стремительно разваливаться.
Мария стыдилась наглости Дарнли и его склонности оскорблять ее. Ее обижало, что он ничего не делает для возрождения католической веры. Пока она писала набожные письма Филиппу II и Его Святейшеству, супруг всего лишь вытаскивал себя на мессу
[657]
[Labanoff, ed., Vol. 7, p. 340.]
. Казалось, он не чувствовал никакой благодарности за то, что она, коронованная правящая королева, оказала ему честь, возвысив до статуса короля. Он обвинял ее в скаредности и жаловался, что она проводит слишком много времени со своим секретарем Давидом Риччо. Самое неприятное, что Дарнли продолжал добиваться Супружеской короны, хотя Мария неоднократно отказывала ему.