Страница 264 из 312
4. Два тела королев
Шотландия и Испания, 1566
30 января 1566 года Мария, королева Шотландии, написала поздравительное письмо папе Пию V, который взошел на Святой Престол всего несколько недель назад. Она хотела заверить нового понтифика в своей преданности Римско-католической церкви, хотя и признала, что не оправдала «самых благочестивых и праведных ожиданий» предшественника Пия на этом посту. Она оправдывалась тем, что вина лежит на ее подданных, по-прежнему склонных к ереси и бунту. «Всем известно, с какими бедствиями столкнулось наше королевство и насколько жестокие тревоги пали на нас. Враги нашей веры многочисленны», – писал секретарь Марии на хорошей латыни. Враги, утверждала Мария, могущественны и коварны, и до сих пор они препятствуют всем усилиям вернуть Шотландию к прежней вере
[645]
[Письмо Марии Стюарт см. в: Stevenson, ed., pp. 191–193.]
.
Мария не видела необходимости называть имена. Все, конечно, знали, что лорд Джеймс и его протестантские союзники подняли мятеж уже через несколько дней после бракосочетания королевы. Поскольку армии мятежников и короны преследовали друг друга по всей территории шотландского королевства, но так и не встретились, противостояние получило название «The Chaseabout Raid» (Рейд преследования). Дело продолжалось до октября. Несмотря на то, что не произошло ни единого сражения, мятеж показал существенные силы мятежников.
В разгар конфликта, в сентябре, Мария обратилась к Франции за помощью, угрожая отдаться «в руки другого государя», если король Карл и королева Екатерина оставят ее в столь опасной ситуации. Одновременно она писала этому «другому государю», добиваясь солдат или, на худой конец, денег. «В Шотландии произошли события, которые приведут к полному уничтожению католиков и утверждению этих грешных [религиозных] заблуждений, – писала она Филиппу II Испанскому. – Мы оказываем сопротивление, хотя король мой супруг и я рискуем потерять нашу корону» и «права, которые принадлежат нам в других местах, если не получим поддержки одного из великих королей Христианского мира»
[646]
[Labanoff ed., Vol. 1, p. 282. Teulet, ed., Papiers d’état, Vol. 2, p. 101.]
.
Ее мольбы достигли цели. Филипп II желал войны с еретиками и выделил 20 000 золотых крон, которые, увы, так и не попали в Шотландию
[647]
[Мария Стюарт послала к Филиппу своего представителя Яксли, чтобы подробнее проинформировать короля о ходе войны. Филипп вернул Яксли на его корабль вместе с выделенным золотом. Однако судно потерпело крушение, Яксли утонул, а золото выбросило на берега Англии. Деньги захватил герцог Нортумберленд, который, несмотря на умоляющие письма королевы Марии, отказался вернуть свою добычу.]
. Екатерина, полагая, что компромисс всегда предпочтителен, когда слабые женщины и дети вынуждены иметь дело с могущественными протестантскими лордами, выступала за дипломатические усилия. Она отправила посла, который действительно появился в Шотландии вместе с твердым предостережением Екатерины, что война «угрожает подвергнуть опасности все королевство [Марии]». Монсеньор де Мовиссьер нашел Марию непоколебимой, нацеленной сокрушить своих врагов любой ценой, не желающей прислушиваться к доводам рассудка. «Ее Величество… скорее откажется от скипетра и короны, чем пойдет на переговоры с теми, кто по природе ее подданные, но не верят в нее и, что еще хуже, не чувствуют благодарности за богатство и почести, которыми Ее Величество их наградила», – сообщал он
[648]
[Lettres, Vol. 2, p. 310; Chéruel, p. 43; Teulet, ed., Papiers d’état, Vol. 2, p. 96.]
.
Осуждая упрямство шотландской королевы, королева-мать отправила Мовиссьера в Англию, выяснить, не окажется ли Елизавета Тюдор более гибким человеком. Она беспокоилась, что Мария будет преследовать своего сводного брата до победного конца, а английская королева, которая тоже отнеслась с презрением к браку Марии с Дарнли, всеми силами поддержит лорда Джеймса. Прежде всего Екатерина хотела избежать войны. Увязнув в собственных внутренних противоречиях, Франция не могла себе позволить помогать Шотландии, и кроме того, королева-мать все еще пыталась продолжить переговоры о браке Карла IX и королевы Елизаветы.
Несмотря на потерю испанского золота и нежелание бывшей свекрови оказывать реальную помощь, Мария Стюарт в некоторой степени достигла своей цели. В октябре лорд Джеймс и другие мятежники бежали в Англию, где попросили убежища у Елизаветы Тюдор. Из уважения к своей сестре шотландской королеве и французским призывам к миру, королева Елизавета заставила коленопреклоненного лорда Джеймса выслушать продолжительный выговор на французском языке об опасности мятежа и непокорства подданных. Однако затем из уважения к единоверцам она все же предоставила мятежникам убежище
[649]
[Об унижении лорда Джеймса см. сообщение Гузмана де Сильва Филиппу II в: CSP Spain (Simancas), Vol. 1, 5 November 1565, #330.]
.
Как написала Мария Стюарт папе Пию V в январе, лорд Джеймс и его сторонники по-прежнему ждут своего часа в Англии. Двуличие лорда Джеймса особенно ранило Марию. Она рассчитывала, что он как никто другой поможет установить отношения с Англией и защитит ее от нападок таких людей, как Джон Нокс. Как-никак они были родственниками, соединенными кровной связью – такую связь взращенная де Гизами Мария считала неразрывной. Теперь она желала только отмщения. Она конфисковала имения мятежников и лишила их всех титулов. Кроме того, она вызвала их в шотландский парламент 12 марта. Там они должны были не только узнать о лишении гражданских прав и конфискации имущества, но и ответить на обвинения в государственной измене.
Мария заверяла Пия в том, что не все потеряно. «Дела еще не достигли того уровня зла, который не позволил бы нам надеяться на восстановление, полагаясь на ваши советы и помощь, которым мы… обязаны следовать». На том же заседании парламента, назначенном на март, Мария планировала внести законы о восстановлении в шотландском королевстве старой веры. Она не сомневалась, что при поддержке папы римского одержит победу.
Была и еще одна причина надеяться на победный исход, хотя Мария Стюарт осмотрительно воздержалась упоминать о ней Святому отцу: королева была на шестом месяце беременности. Мария находила утешение в ожидании ребенка: как она говорила Рэндольфу в день своей свадьбы, ей не хотелось оставлять свое королевство «без наследника». В этом состоял ее первый долг в качестве королевы и цель замужества
[650]