Страница 239 из 312
Это были опасные слова. Елизавета Тюдор опасалась именно того, что Мария Стюарт будет думать об английском троне. Через несколько лет английской королеве станет понятнее, что Мария замышляет именно такой переворот. Однако в сентябре 1568 года Мария написала эти слова больше от отчаяния, чем из злого умысла. Елизавета Тюдор предала ее. Мария нащупывала путь, желая предоставить Елизавете Валуа и Испании причину для ее освобождения.
Дальше в письме Мария начинала умолять. Она хотела вернуться во Францию, но Елизавета Тюдор не позволяла ей сделать этого. Она хотела посещать мессу, но английская королева запрещала и это. Она молила Елизавету Валуа, короля Филиппа и ее брата короля Карла вмешаться. Взамен Мария предложила отправить принца Якова в Испанию, соглашаясь на брак Якова со старшей инфантой, дочерью Елизаветы Изабеллой, как предлагала Елизавета, когда дети только родились. Если Елизавета когда-то высказала это предложение в качестве пожелания, то теперь Мария ухватилась за него изо всех сил. Дети смогут расти вместе при испанском дворе, как Мария росла при Франциске до своей свадьбы. Елизавета станет матерью Якову вместо Марии. Маленькому мальчику действительно «очень повезет» оказаться под испанской опекой вместо того, чтобы стать пешкой в предательских руках шотландских лордов или Елизаветы Тюдор
[824]
[Есть нечто прискорбное в этом предложении. Когда Мария писала это письмо, Яков жил при регенстве своего дяди лорда Джеймса. У Марии не было власти отправить мальчика в Испанию, хотя она и держалась за эту фантастическую мечту. В 1577 году она снова выразила желание сочетать Якова браком с испанской инфантой, полностью потеряв связь с реальностью, не учитывая протестантское воспитание Якова и отсутствие у него всякой привязанности к матери.]
.
«Держи это предложение в секрете, потому что оно может стоить мне жизни», – предупредила Мария. Она обещала все детально объяснить Елизавете в другом зашифрованном письме, «иначе будет опасно». Мария закончила письмо Елизавете напоминанием о том, что их когда-то объединяло. «Я должна благодарить Бога за счастливое детство, которым мы наслаждались вместе. Мне повезло. Это причина нашей крепкой дружбы, как ты мне показала. Но увы! Как я отдам дружеский долг, если не любовью и уважением к тебе, а если когда-нибудь у меня появятся возможности, служить тебе, как я хочу, и всегда хотела всю свою жизнь?»
Она поставила свое имя, добавив «Ваша самая смиренная сестра, готовая вам повиноваться». Она знала, что ее письму придется пройти в Мадрид тайным и окольным путем. Это займет, в лучшем случае неделю. Может быть, две.
Мария наполнила письмо Елизавете Валуа надеждой, скрывая свое отчаяние за религиозной праведностью и словами дружбы.
Я тоже Католическая королева, ваша сестра. Я ваш шанс избавить Англию от ереси.
Пытаясь спасти себя, Мария прибегла к той же тактике, которую в отношении Елизаветы часто использовала Екатерина Медичи. Она хотела, чтобы ее подруга повторила ее слова Филиппу II:
У меня здесь есть союзники; английскую королеву не любят.
Это были вариации одной темы, рондо, которое она будет разыгрывать для Испании в последующие месяцы.
Ее призывы не найдут отклика. Изолированная в Англии Мария ничем не могла побудить Испанию сражаться за ее освобождение. Она была способна лишь обещать восстановить в стране католичество, но доверия к ее словам не было. Король Филипп не станет восстанавливать против себя Елизавету Тюдор ради опозоренной королевы, но этого Мария, скорее всего, не осознавала. Прежняя политика еще действовала. Как бы Филипп ни осуждал бедствия ереси, Елизавета Тюдор оставалась для него стабилизирующим фактором против французской империи.
В конечном счете обращение Марии вообще потеряло смысл. Елизавета Валуа умерла до того, как пришло ее письмо. Но даже будь она жива, что она могла бы сделать? Католическая королева уже однажды предала королеву Шотландии. Намного позже, еще томясь в английской тюрьме, Мария будет с горечью вспоминать, что «когда кардинал Лотарингский… вел переговоры о моем браке с покойным инфантом Испании», Екатерина Медичи старалась расстроить эту свадьбу, «все время заявляя о своем расположении». Лицемерная и ненадежная Екатерина никогда не хотела «добра никому, если в этом не было выгоды или пользы для нее самой»
[825]
[5 Labanoff, ed., Vol. 5, p. 23.]
. Мария ни разу не упомянула о роли Елизаветы в заговоре матери и дочери, чтобы не допустить ее брака с доном Карлосом. Весьма вероятно, что она просто не знала об этом. Однако не исключено, что она знала и простила. Она тоже долго жила по указке своей семьи.
Письма, отправленные Елизаветой Валуа Марии Стюарт в дни ее неволи, скорее всего, выражают искреннее участие. Елизавета лелеяла теплые воспоминания о своей старшей «сестре»; она, конечно, сочувствовала страданиям подруги. Такая дружба рождается в детстве, и многие считают, что она сохраняется всю жизнь. Однако ничто не могло соперничать с более сильной лояльностью, управляющей жизнью Елизаветы как королевы-консорта. В иерархии и привязанностей Елизаветы ранг Марии был ниже, а ценность меньше. Католическая королева никогда не пренебрегла бы интересами Испании или Франции, супруга или матери ради королевы Шотландии. К тому же, как поняла и Екатерина, Елизавета тяготела к Испании и поддерживала ее политику. Испанская королева олицетворяла свой титул сердцем и душой.
Такова трагедия последнего письма Марии Елизавете Валуа: дело не в том, что Елизавета умерла, не получив письма подруги, а в том, что если бы она даже прочитала его, то Елизавета, скорее всего, не сделала бы чего-то существенного для Марии Стюарт. Вероятно, уступая воле Екатерины и Филиппа, да и собственным католическим убеждениям, она вряд ли бы стала даже пытаться.
Наступила осень. Больше года граф Леннокс, жаждущий отомстить за сына, усердно собирал свидетелей. В октябре 1568 года по распоряжению королевы Елизаветы английская комиссия собралась в Йорке, чтобы рассмотреть доказательства против Марии, низложенной королевы Шотландии. На заседании граф Мортон и лорд Джеймс, граф Морей и регент Шотландии, засвидетельствовали существование «Писем из ларца».
В Болтонском замке тем временем Мария, узнав о смерти Елизаветы Валуа, писала новое письмо испанскому послу во Франции Фрэнсису де Алава. Это было 3 ноября; прошло шесть недель с того дня, когда она отправила письмо королеве Испании
[826]
[Labanoff, ed., Vol. 2, p. 243.]
. Известие оглушило Марию Стюарт. Кто теперь спасет ее?