Страница 208 из 312
На самом деле переговоры в Байонне разочаровали Екатерину. Хотя она повидалась с Елизаветой, что само по себе было драгоценным подарком, ни один из предложенных ею браков Валуа с Габсбургами состояться не мог. Кроме того, Филипп отказался поддержать ее законы о веротерпимости. Но самым большим разочарованием для нее стало то, что Елизавета стояла на стороне своего супруга. Она, несомненно, стала настоящей испанкой.
Екатерина никогда не сдавалась легко. Она перенесла свое внимание на Англию. В августе, после отъезда из Байонны, она отправила курьера к Елизавете Тюдор, отвергшей предложение о браке с королем Карлом
[642]
[Елизавета, вероятно, тянула с ответом на французское предложение только для того, чтобы вывести из себя Марию Стюарт. Имела ли Елизавета намерение подтолкнуть Марию к пагубному браку с Дарнли, остается предметом споров.]
. Стремясь склонить Елизавету изменить решение, Екатерина послала ей подарочный экземпляр недавно опубликованных Elegies, Mascarades, et Bergerie Пьера Ронсара. В книге была и та самая поэма, которую декламировали королевские дети во время прощального приема Екатерины перед отправлением в королевскую поездку больше двух лет назад. Сам Ронсар подписал экземпляр своей музе Марии Стюарт. Однако Екатерина приказала официально преподнести книгу «Ее Величеству королеве Англии»
[643]
[Scott and Sturm-Maddox, p. 220.]
.
«Мадам, – начиналось посвящение, – после собственного спокойствия самая большое счастье для Франции сейчас – это Мир, торжественно подписанный с Вашим Величеством. Его сила в том, что вы… уничтожили обиду и кровные распри, которые веками вскармливались и усиливались к ущербу наших процветающих королевств, столь близких друг к другу»
[644]
[Ronsard, Elegies, A2r°.]
. Екатерина снова пробовала свои силы в создании иллюзий и спектаклей – как будто несколькими напечатанными словами она могла стереть из памяти вековую вражду.
Екатерина также рассматривала эту книгу как примирительный подарок: подобно ее единоверцам протестантам, Елизавета Тюдор подозревала, не замышлялись ли в Байонне какие-то нехорошие планы. Однако к концу встречи новости из Шотландии отвлекли английскую королеву от событий на испано-французской границе: она узнала, что ее кузина Мария Стюарт вышла замуж за Генриха Стюарта, лорда Дарнли – удваивая тем самым претензии на английский престол.
4. Два тела королев
Шотландия и Испания, 1566
30 января 1566 года Мария, королева Шотландии, написала поздравительное письмо папе Пию V, который взошел на Святой Престол всего несколько недель назад. Она хотела заверить нового понтифика в своей преданности Римско-католической церкви, хотя и признала, что не оправдала «самых благочестивых и праведных ожиданий» предшественника Пия на этом посту. Она оправдывалась тем, что вина лежит на ее подданных, по-прежнему склонных к ереси и бунту. «Всем известно, с какими бедствиями столкнулось наше королевство и насколько жестокие тревоги пали на нас. Враги нашей веры многочисленны», – писал секретарь Марии на хорошей латыни. Враги, утверждала Мария, могущественны и коварны, и до сих пор они препятствуют всем усилиям вернуть Шотландию к прежней вере
[645]
[Письмо Марии Стюарт см. в: Stevenson, ed., pp. 191–193.]
.
Мария не видела необходимости называть имена. Все, конечно, знали, что лорд Джеймс и его протестантские союзники подняли мятеж уже через несколько дней после бракосочетания королевы. Поскольку армии мятежников и короны преследовали друг друга по всей территории шотландского королевства, но так и не встретились, противостояние получило название «The Chaseabout Raid» (Рейд преследования). Дело продолжалось до октября. Несмотря на то, что не произошло ни единого сражения, мятеж показал существенные силы мятежников.
В разгар конфликта, в сентябре, Мария обратилась к Франции за помощью, угрожая отдаться «в руки другого государя», если король Карл и королева Екатерина оставят ее в столь опасной ситуации. Одновременно она писала этому «другому государю», добиваясь солдат или, на худой конец, денег. «В Шотландии произошли события, которые приведут к полному уничтожению католиков и утверждению этих грешных [религиозных] заблуждений, – писала она Филиппу II Испанскому. – Мы оказываем сопротивление, хотя король мой супруг и я рискуем потерять нашу корону» и «права, которые принадлежат нам в других местах, если не получим поддержки одного из великих королей Христианского мира»
[646]
[Labanoff ed., Vol. 1, p. 282. Teulet, ed., Papiers d’état, Vol. 2, p. 101.]
.
Ее мольбы достигли цели. Филипп II желал войны с еретиками и выделил 20 000 золотых крон, которые, увы, так и не попали в Шотландию
[647]
[Мария Стюарт послала к Филиппу своего представителя Яксли, чтобы подробнее проинформировать короля о ходе войны. Филипп вернул Яксли на его корабль вместе с выделенным золотом. Однако судно потерпело крушение, Яксли утонул, а золото выбросило на берега Англии. Деньги захватил герцог Нортумберленд, который, несмотря на умоляющие письма королевы Марии, отказался вернуть свою добычу.]
. Екатерина, полагая, что компромисс всегда предпочтителен, когда слабые женщины и дети вынуждены иметь дело с могущественными протестантскими лордами, выступала за дипломатические усилия. Она отправила посла, который действительно появился в Шотландии вместе с твердым предостережением Екатерины, что война «угрожает подвергнуть опасности все королевство [Марии]». Монсеньор де Мовиссьер нашел Марию непоколебимой, нацеленной сокрушить своих врагов любой ценой, не желающей прислушиваться к доводам рассудка. «Ее Величество… скорее откажется от скипетра и короны, чем пойдет на переговоры с теми, кто по природе ее подданные, но не верят в нее и, что еще хуже, не чувствуют благодарности за богатство и почести, которыми Ее Величество их наградила», – сообщал он
[648]
[Lettres, Vol. 2, p. 310; Chéruel, p. 43; Teulet, ed., Papiers d’état, Vol. 2, p. 96.]
.