Страница 203 из 312
В самой идее королевской поездки не было ничего нового. Многие монархи путешествовали по своим владениям, показывая себя народу, оценивая положение дел, поднимая собственную популярность. Екатерина и сама сопровождала Франциска I в поездке по Франции, а до того – Генриха II во время его величественных официальных вступлений в Руан и Лион. Это потрясало провинции. Теперь Екатерина рассчитывала на людей, помнивших восторг от тех королевских визитов. Когда люди увидят молодого Карла, высокого и здорового, верхом на красивом жеребце, в окружении множества солдат и вельмож, они вспомнят прежние дни, Франциска I и Генриха II. Екатерина воспользуется мечтами и воспоминаниями, запустив механизм воспоминаний и ностальгии по «старым добрым временам». Она покажет им Карла не таким, какой он есть, а таким, каким она хотела его видеть – воплощением своих предков. Она спланировала спектакль, в котором Карлу следовало затмить величие даже королей-воинов.
Поездка началась неподалеку от Фонтенбло в середине февраля 1564 года. В воскресенье, 13 февраля, Екатерина устроила собственные проводы в небольшой усадьбе в лесу в окрестностях Фонтенбло
[614]
[Эта усадьба была своего рода дворцом для отдыха, где Екатерина могла расслабиться в роскоши на природе (как будет делать Мария-Антуанетта в Малом Трианоне в Версале больше двухсот лет спустя); Martin, pp. 30–35.]
. Там, на фоне вечнозеленых деревьев гости Екатерины пировали, пока актеры разыгрывали спектакли, а музыканты услаждали их слух музыкой. Все присутствующие купались в цветистых строках поэмы Ронсара. Пастухи и пастушки проказничали в строфах поэта на лугах, усыпанных цветами и истекающих молоком. Ронсар приветствовал усилия Екатерины объединить французское королевство. «Она восстановила для нас поля и леса, – писал он. – Она вернула нас к нашей прежней еде, отдала нам обратно наши дома и избавила от страха». Екатерина представала перед зрителями на молочной ферме как римская богиня Кибела, мать земли, а королевские дети декламировали стихи Ронсара
[615]
[Scott and Sturm-Maddox, p. 84.]
.
Это была лишь первая вариация на тему, которая разыгрывалась бесконечное количество раз в течение следующих двух лет. Звездой этого представления был король Карл. Однако великое прошлое Франции и будущее страны объединяла Екатерина. Ее материнское прикосновение вскармливало мир и процветание.
На самом деле эта поездка была изнурительной. Это была тяжелая и необходимая работа, требующая исполинских усилий, чтобы поселить и накормить тысячи человек. Полчища передовых отрядов разведывали безопасные пути для медленного конвоя. Обученные слуги ухаживали за животными королевского зоопарка, которых Карл потребовал взять с собой. Юный король учился терпению, праздно сидя в местных судах и слушая, как его канцлер Мишель де Лопиталь выговаривает упрямым судьям, по-прежнему отказывающимся признавать эдикты, обещавшие мир. Он приветствовал сельских жителей, толпами собиравшихся вокруг него, чтобы получить исцеляющее прикосновение
[616]
[Считалось, что прикосновение французских королей излечивает от золотухи.]
; по примеру матери становился крестным отцом (крестили только девочек, и оказалось, что невероятное множество младенцев получало имя «Шарлотта Екатерина»). Королева-мать оттачивала и без того великолепные организаторские, управленческие и дипломатические навыки, отвечая на жалобы и протестантов, и католиков. Разумеется, она везла с собой секретарей. Пусть она находилась далеко от Парижа, переписка не прекращалась ни на день
[617]
[Graham и Johnson собрали сохранившиеся памфлеты на тему этой поездки; Holt, p. 60; Weisner-Hanks, pp. 103–106.]
.
Помимо работы в королевской поездке было и немало развлечений, моментов исключительной радости. Особенно трогательными стали несколько дней в начале путешествия в городе Бар-ле-Дюк провинции Шампань. Там Екатерина величественно принимала крестины своего первого внука, сына ее дочери Клод. Юные Карл и его младший брат герцог Орлеанский радовались возможности объедаться на бесконечных банкетах и приветствовать своих фаворитов на многочисленных рыцарских турнирах. Карл тоже хотел участвовать в турнирах, но его мать не могла позволить этого. С того горького дня в июле 1559 года, который забрал жизнь Генриха II, рыцарские поединки пугали Екатерину. Даже course de bagues (вариант имитации турнира), задачей в котором было надеть на шпагу кольца, подвешенные к столбу, казался ей опасным. Несмотря на то, что король прекрасно держался в седле, сердитому Карлу пришлось удовлетвориться пешим поединком на затупленном оружии. Его оскорбляло, что мать нянчится с ним так же, как с его младшим братом
[618]
[Bordonove доказывает, что у Карла были основания для раздражения. Екатерина обращалась с ним так же, как с герцогом Анжуйским, который был и моложе, и ниже рангом: pp. 111–112.]
.
Екатерина задумала встречу с Филиппом II в первые месяцы путешествия. Она мечтала лично встретиться с испанским королем с момента его свадьбы с Елизаветой в 1559 году. Тем или иным образом Филипп всегда находил способ избежать встречи с Екатериной. Однако теперь, когда она находилась так близко к южной границе, у него было меньше шансов увильнуть. Почему бы не встретиться, предложила Екатерина своему испанскому зятю, где-нибудь у Фуэнтеррабии, Сен-Жан-де-Люза или Байонны? Это будет прекрасная возможность взять с собой супругу.
Чтобы еще больше заинтересовать Филиппа, Екатерина решила перекрестить двух своих младших сыновей в честь королей, которыми восторгалась больше остальных. В весенний день в Тулузе в 1565 году, в середине поездки, герцог Орлеанский, Александр-Эдуард, стал Генрихом в честь своего отца. Кроме того, Екатерина объявила, что ее самый младший сын Эркюль станет Франциском в честь покойного старшего брата и деда. Екатерина предполагала, что король Филипп может посчитает имя «Александр» слишком напоминающим о греческой мифологии, «Эдуард» – слишком английским и протестантским, а «Эркюль» – и вовсе языческим. Новые имена вызывали воспоминания о доблестных французских католических королях, и Екатерина была уверена, что они не могут никого оскорбить
[619]
[Bordonove, p. 119. Заново крещеный Франциск был слишком мал для поездки, и его оставили дома; Екатерина решила изменить его имя уже во время королевского турне, но официальное новое крещение состоялось только после возвращения.]
.