Страница 202 из 312
На портрете Елизавете около 20 лет, и она выглядит испанкой до кончиков пальцев. И все равно, чтобы никто не сомневался, она держит в руке миниатюрный портрет Филиппа II. Неизвестный художник как будто старался показать, что на портрете именно королева короля Филиппа.
Некоторые эксперты полагают, что портрет написал Алонсо Санчес Коэльо, другие – что он принадлежит кисти самой Софонисбы Ангвиссолы. Есть и мнение, что портрет предназначался в подарок Екатерине Медичи, который Елизавета рассчитывала вручить матери сама
[611]
[Cole, pp. 194–195. За 15 лет, которые Софонисба Ангвиссола провела при испанском королевском дворе, она подписала всего несколько своих произведений. Наверное, потому что для благородной дамы при дворе королевы считалось неуместным быть практикующим художником. Многие современные атрибуции, соответственно, остаются предположительными. Об этом портрете Елизаветы Валуа, известном как Байоннский портрет, см. в: Perlingieri, Sofonisba Anguissola, p. 119.]
.
В конце весны 1565 года Елизавета готовилась встретиться с матерью, младшими братьями и сестрой на французско-испанской границе. Она мечтала о такой встрече с самого первого приезда в Гвадалахару зимой 1560 года. Теперь, в 1565 году, она наконец с нетерпением ждала возможности увидеться с семьей.
Встреча, запланированная на июнь, состоялась в приграничном французском городке Байонна севернее Испанских Пиренеев, где французское королевство граничило с землей басков. В 1526 году именно здесь опечаленные Валуа отправляли маленького мальчика, будущего короля Генриха II, в Испанию, чтобы стать пленником вместо своего отца. Теперь Байонна должна была стать местом ликования испанцев и французов.
Как только Елизавета узнала, что увидит свою мать, начались сборы. С ней отправлялись Софонисба Ангвиссола и несколько избранных фрейлин. Однако если Елизавета и планировала отвезти матери новый портрет, этого не случилось. Скорее всего, он не был закончен вовремя. Когда Елизавета поехала на север из Мадрида в апреле того года, портрет остался в Испании.
Встреча в Байонне была идеей Екатерины Медичи, искавшей новые пути к умиротворению Франции. Хотя Амбуазский эдикт 1563 года вернул Франции хрупкое затишье после первой Религиозной войны, Екатерина чувствовала, что никакой закон не предотвратит новых столкновений. Екатерине требовалось показать силу: наступало время королю Карлу объявить свою власть. 17 августа 1563 года в парламенте Руана, в окружении матери, принцев крови и советников, Карл заявил о своем совершеннолетии. Ему было всего 13 лет – минимальный возраст, в котором французский король может править без регента. Разумеется, для его матери было сделано исключение, «за ней он сохранил право господствовать». В тот день в Руане Карл стоял, держа шляпу в руках, и сделал шаг в сторону Екатерины. Говорить что-то еще не было необходимости. Большего выражения почтения невозможно себе представить.
Если Екатерина и надеялась, что завершение ее регентства объединит религиозные партии вокруг фигуры юного короля, то ее надежды оказались тщетны. В королевстве по-прежнему царило напряжение. То и дело вспыхивали беспорядки и насилие. В провинциальных судах судьи отказывались следовать эдиктам веротерпимости. Парижские юристы выступали против новых законов: они считали, что официально правит Карл, но на самом деле власть по-прежнему в руках Екатерины
[612]
[Knecht, Catherine De’ Medici, pp. 97–98.]
.
Екатерина хотела своими глазами посмотреть на ситуацию в провинциях. Она полагала, что французское королевство нуждается в демонстрации величия, которого оно не наблюдало годами. Представление, звездой которого будет молодой король Карл. Парад церемоний, чтобы потрясти как протестантов, так и католиков и привести их к повиновению. Планировать поездку она начала осенью 1563 года.
Екатерина превратилась в летописца. Каждый раз, заказывая картину, возводя памятник, создавая сад или обновляя дворец, она вписывала страницу в историю династии Валуа, созданную ее трудами, плотью и кровью. Это были зримые истории, рассказанные без слов, для эпохи, когда немногие умели читать (хотя благодаря упорству протестантов в самостоятельном чтении ситуация постепенно менялась). Лексикон Екатерины составляли зрелища и звуки, ароматы и даже вкусы: пиры и представления, фонтаны и фейерверки, парады и вызывающие восторг пышные процессии. В 1563 году Екатерина решила рассказать историю о блестящих возможностях личности короля Карла. Ее послание было простым, понятным и убедительным: все французские мужчины и женщины, независимо от ранга и происхождения, должны быть верны королю, ее сыну.
К последним неделям того года Екатерина наконец спланировала грандиозное путешествие. Она сочла необходимым взять с собой не только Карла, но и младших детей, и почти весь королевский двор. В ходе королевского турне, как его станут называть, процессия должна была посетить более 30 французских городов и городков и бесчисленное множество деревень. Их маршрут из Фонтенбло поворачивал на восток, в Шампань, далее шел вдоль границы через Бургундию, по рекам Сона и Рона на юг за Лион, и потом – вглубь провинции Прованс. Оттуда они направились на запад, в сторону Лангедока, через Бордо спускались к самой южной точке королевства в Байонне, а потом в сердце долины Луары снова поворачивали на север.
В общей сложности путешествие длилось более двух лет. По дороге Карл повзрослел. Начиная поездку зимой 1564 года, он был 13-летним мальчиком. Когда же королевский двор вернулся в Фонтенбло весной 1566 года, он стал красивым юношей 16 лет, и у него начинала пробиваться борода
[613]
[Великолепный рисунок, изображающий Карла, работы Пьера Дюмустье (1565) см. в: Knecht, French Religious Wars, p. 17; карту королевской поездки см. в: Holt, p. 61.]
.