Страница 180 из 312
Если бы во Франции царил мир, Екатерина, наверное, не искала бы опоры в Елизавете с таким безрассудством. Однако обстоятельства сложились так, как сложились, и в понимании Екатерины она не могла себе позволить оставить Елизавету в покое.
Пришла весна 1561 года. Екатерина получала тревожные и пугающие доклады: усилия Елизаветы не приносят заметных успехов, а брачные планы Марии Стюарт, похоже, быстро продвигаются. Лимож занимался расшифровкой закодированных писем, перехваченных у французского монаха, который (как подозревал посол) приехал в Испанию с поручением от Гизов «расстраивать некоторые свадьбы и организовывать другие». Письма касаются «вышеупомянутого
господина
», говорил он
[497]
[Paris, ed., Négociations, p. 825.]
. Что еще хуже, Елизавета сообщала, что Филипп холоден к идее брака инфанта с Марго. Хотя он и похвалил портрет девочки, но в последующие месяцы не проявлял никакого интереса к младшей Валуа.
В мае Екатерина положила на письменный стол лист бумаги кремового цвета и обмакнула в чернильницу перо. Паникуя и теряя голову, она придумала еще один вариант обрубить перспективы Марии Стюарт: если принцесса Хуана не поддержит Марго, возможно, Елизавета убедит принцессу, свою новую подругу и золовку, саму выйти за дона Карлоса.
И снова Екатерина наставляла Елизавету, что конкретно следует говорить.
«Мадам, моя дочь, я прочла твое письмо относительно свадьбы королевы твоей сестры и принца
[498]
[Екатерина тоже продолжала называть Марию Стюарт сестрой Елизаветы.]
. Видя, что дело продолжается и приобретает новое дыхание, думаю, что если ты считаешь невозможным брак твой маленькой сестры [Марго] и принца, тогда тебе следует помочь принцессе [Хуане] самой выйти за него, используя все, что в твоей власти… Скажи ей, что ничто не порадует тебя сильнее, чем видеть ее супругой принца [Карлоса]. Поскольку вы подруги, ты хочешь, чтобы она поднялась в статусе как можно выше. А если она сделает это, то вы сможете вместе жить всю оставшуюся жизнь. Попроси ее честно сказать, как она относится к этой идее, чтобы ты могла помочь ей в этом деле. Тебе нужно дать ей понять, что ты любишь ее и хочешь удовлетворить и ее душевный покой, и достоинство. Советую тебе, моя дочь, поскольку ты любишь нас, помочь ей, и сделать все возможное, чтобы она вышла за него».
Перспектива близкородственного брака вряд ли тревожила Екатерину. Она слишком хорошо знала о склонности Габсбургов жениться между собой.
Затем Екатерина обратилась к теме вздорного короля Наварры – второй задаче Елизаветы. Чувствуя нежелание Елизаветы вмешиваться в это дело, Екатерина изменила подход. «Я уже писала тебе по поводу разговора с твоим супругом относительно какой-то компенсации для короля Наварры… поэтому только повторю здесь свои мысли. Умоляю тебя следовать инструкциям, которые я выслала епископу Лиможскому. Если ты хочешь мне помочь, ты должна изо всех сил помогать ему. Это, дочь моя, удовлетворит короля Наварры, а значит, во Франции случится то, чего желает твой супруг».
«Дочь моя, – продолжила Екатерина, – подумай о том добре, которое ты принесешь, если добьешься того, что хочет [Филипп]. Тогда ты сможешь сделать все здесь к радости твоего супруга». Екатерина объединила обязательства Елизавета: помогать Екатерине и быть полезной Филиппу стало в ее изложении единой сущностью.
Екатерина завершила письмо подчеркнутым напоминанием о семье. «Я больше не буду поучать тебя, поскольку не сомневаюсь, что сделаешь все, что сможешь, чтобы последовать совету нашего посла. Я здесь чувствую себя хорошо, твои братья и сестры тоже. Молю Господа, чтобы ты тоже была здорова и чтобы Он длил твое счастье и довольство столько, сколько ты хочешь»
[499]
[Lettres, Vol. 1, pp. 593–594.]
.
Потому что ты любишь нас. Если хочешь помочь мне.
Дочерний долг сводился к любви и послушанию, очищался «страхом», как однажды сформулировала сама Екатерина. Такова была алхимия верности.
Она протягивала любовь как приманку. Елизавета действительно любила свою мать. Ее любовь к Екатерине и желание заслужить одобрение матери были главной константой в ее жизни. Теперь Екатерина подвергла эту привязанность проверке. если Елизавета любит свою мать, она сделает так, как ей говорят, и наступит то, чего всегда желала Елизавета. Мир дома. Одобрение Филиппа. Божье благословение. И, конечно, неизменная любовь ее матери.
Ни много ни мало, королева-мать говорила то, чего хотела и Елизавета.