Страница 14 из 312
По пути к герцогу Олбани Катерина старалась стать французской невестой. Она начала учить французский язык вскоре после того, как папа Климент приступил к переговорам об этом браке, и в дороге к Портовенере опробовала свои новые умения. В письме к Олбани по-французски она рассказывала ему, что происходило с момента ее последнего письма. Новый для нее язык звучал пока несколько искусственно, однако вся страница прямо-таки пышет возбуждением, в каждой фразе чувствуется захватывающее дух изумление. Король Франциск прислал ей прекрасные подарки, пишет она, а также «первое письмо ко мне Monsieur d’Orléans, его сына и моего супруга». Официально ее супругом Генрих еще не стал, но она уже примеряла это слово. Королевские браки совершались из дипломатических и династических соображений, редко по любви. Тем не менее, Катерина, судя по всему, отваживалась мечтать. После истории с Ипполито, она, вероятно, знала, что значит любить мужчину.
Но сейчас она прежде всего чувствовала признательность ко всем этим людям. «Я глубоко благодарна моему господину королю и его сыну Monsieur d’Orléans, я также благодарю вас, моего дядю и отца», – писала Екатерина: герцог Олбани тоже помог ей обрести будущее
[45]
[Lettres, Vol. 1, p. 1. Вскоре после своего первого письма на французском языке Екатерина написала Олбани еще два письма на итальянском: родной язык по-прежнему оставался для нее более удобным.]
.
Наконец корабль вошел в залив Вильфранш. Катерину 14 лет возили из одного города в другой, из вилл и дворцов в монастыри, из родственных объятий в руки чужих людей, некоторые были добрыми, другие – враждебными. Во Франции Катерина, дочь Медичи, станет Екатериной, французской невестой – Caterine, как будет она подписываться по-французски, на языке своей матери.
Король Франциск и римский папа Климент определили ее путь. С корабля дяди Екатерина де Медичи, как из детства, ступила на землю Франции.
2. Второй сын
Франция, 1533–1536
Должно быть, кто-то рассказывал Екатерине об отношениях полов. До отъезда во Францию она провела некоторое время с родственницей отца Марией Сальвиати. Возможно, именно эта опытная матрона обеспечила Екатерине необходимые знания или хотя бы предупредила ее об опасности мужчин. Для любой девушки, но в особенности такой, как Екатерина, которую готовили к политическому браку, репутация и целомудрие имели первостепенное значение. «Не позволяй мужчине прикасаться к твоему телу, независимо от того, кто он, не держись за руки, не прижимайся ногами», – некогда говорила своей дочери Анна Французская, принцесса XV века. О любви, самой коварной из человеческих страстей, не шло и речи. «Управляй своим поведением, манерами, словами, настроением, мыслями, мечтами, желаниями и своими страстями», – писала принцесса Анна
[46]
[A
. Девушка не может доверять никому, даже самой себе. В ее собственном теле таятся искушения и соблазны.
Но когда девушка выходила замуж, ее отношение требовалось изменить. Жена должна была проявлять к супругу «безупречную и абсолютную покорность». Для новобрачной покорность была важнее, чем любовь.
В первую брачную ночь Екатерина легла в кровать, которую папа Климент прислал в качестве свадебного подарка. Позолоченная, инкрустированная драгоценными камнями, кровать, по свидетельству одного дипломата, стоила целое состояние – около 60 000 крон. Папа Климент и король Франциск устраивали представление, и такая кровать служила соответствующей моменту декорацией. Она маскировала суровую реальность: отношения между Францией и папским престолом зависели от секса подростков
[47]
[Reumont and Baschet, p. 323.]
.
Какие истории слышала Екатерина до своей брачной ночи? Ожидала ли она боли? Думала ли о наслаждении? Может быть, она надеялась доставить удовольствие принцу Генриху, своему молодому супругу? Связанным друг с другом Господом, им предстояло жить вместе, этими телами, всю оставшуюся жизнь. Впрочем, возможно, она просто сжала зубы от боли и смущения. Половая жизнь в XVI веке являлась супружеским правом мужа, согласие новобрачной и ее удовольствие не имели значения. Такого понятия, как изнасилование в супружеской постели, не существовало. Однако был страх.
Мы не знаем наверняка, что происходило той ночью. По свидетельству ошеломленного итальянского дипломата, король Франциск остался в спальне, намеренный удостовериться, что совокупление произошло. Король не мог рисковать. Брак считался состоявшимся только в результате консумации, и Франциск отказался делать ставку на ненадежное слово девочки-подростка
[48]
[В 1533 году вся Европа знала, что развод Генриха VIII Английского с Екатериной Арагонской зависел от того, состояла ли она в интимных отношениях со своим первым мужем, старшим братом Генриха Артуром. Екатерина с Артуром поженились, когда ей было 16 лет. Генрих VIII утверждал, что их брак был консумирован, а Екатерина настаивала, что оставалась девственницей на протяжении всего их краткого супружества. Долгое время судьба Англии зависела от сексуальной жизни двух подростков.]
. То, что он наблюдал, удовлетворило короля. Столь же довольный папа Климент благословил молодую пару и дал Екатерине совет. «Энергичная девушка всегда зачнет детей», – сказал он ей перед отъездом в Рим
[49]
[Relation anonyme des ceremonies du mariage 1533, в: Reumont and Baschet 323, n. 1.]
.
Чувствовала ли Екатерина облегчение утром после бракосочетания? От Генриха она, скорее всего, получила не более чем вежливую неловкость. Генрих отличался молчаливостью, а с невестой не был, по сути, знаком. Ему точно так же нечего было сказать на свадьбе, как и Екатерине. Он, естественно, ее не любил.
Скорее всего, Екатерина не имела представления, что у Генриха был секрет. Во многих отношениях он уважал отца, даже почитал его. Однако некая часть Генриха ненавидела короля Франциска. Восемь лет назад, когда Генрих был маленьким мальчиком, отец использовал его, чтобы разрешить политический кризис, который сам же и породил. Проиграв в Итальянских войнах, он в обмен на собственную свободу отдал испанцам своих малолетних сыновей – как заложников. Генрих так никогда и не простил отца. Теперь, в 14 лет, он снова оказался пешкой в руках короля, а его молодая жена была лишь новым орудием в грандиозных планах Франциска.
Родившийся 31 марта 1519 года, всего на две недели раньше Екатерины, Генрих был четвертым ребенком и вторым сыном короля Франциска и его жены Клод Французской
[50]
[Клод была старшей дочерью предыдущего короля Франции Людовика XII.]