Страница 13 из 312
Судно, которое доставило Катерину из Портовенере в Вильфранш в сентябре 1533 года, принадлежало герцогу Олбани. Папа Климент должен был вскоре последовать за своей племянницей, чтобы вместе с нею проследовать в Марсель, а после встретиться с королем Франциском и его сыном Генрихом, герцогом Орлеанским. В дорожные сундуки, хорошо закрепленные, чтобы не пострадали от килевой и бортовой качки, дамы Катерины упаковали тонкое белье и платья, много золотой и серебряной парчи, наборы шелковых простыней, присланных из Мантуи знаменитой маркизой Изабеллой д’Эсте, дальней родственницей Катерины. Папа Климент должен был привезти новые сокровища: золотой пояс, украшенный драгоценными камнями; кольцо с огромным бриллиантом; сверкающую брошь с изумрудом, подвешенным на кулоне в форме груши, а также длинную нитку серебристых жемчужин, самых прекрасных в христианском мире
[41]
[Cloulas, Catherine de Médicis, p. 51.]
. Все это входило в приданое Катерины, составляя лишь небольшую часть имущества и земель, которые она приносила принцу Генриху.
Пока корабль осторожно пробирался вдоль берега в поисках спокойной воды, скалы Портовенере постепенно исчезали из виду. Это был последний раз, когда Екатерина видела Италию, землю ее предков-Медичи. Она направлялась во Францию, возвращалась на родину матери и своего защитника герцога Олбани.
Понимала ли Катерина, что ее свадьба станет последней главой в истории ее матери? Король Франциск выдал Мадлен де ла Тур-д’Овернь за Лоренцо де Медичи в 1518 году, надеясь реализовать свои итальянские замыслы. Теперь он с той же целью разыскал Катерину. По-прежнему стремясь к ускользающей итальянской добыче – Милану, Генуе и королевству Неаполь, Франциск в 1531 году отправил Олбани сделать предложение о браке папе Клименту. Екатерине тогда исполнилось 12 лет.
После нескольких месяцев торговли план был утвержден: Екатерина выйдет замуж за Генриха, второго сына Франциска. Медичи едва ли могли вообразить себе более престижное предложение. Лишь наследник французского трона был бы более завидным женихом. Лучшей партии Медичи никогда не делали.
В обмен – люди короля говорили об этом тайком – папа Климент признает притязания Франциска на северную Италию. Римский папа отдавал Пизу, Ливорно, Реджо, Модену, Парму и Пьяченцу Катерине в совместное владение с ее юным супругом. Климент обещал помочь Франциску захватить Милан и взять Геную. Кроме того, от имени молодой четы Франциск аннексировал герцогство Урбино. Подавляющая часть Италии отныне принадлежала королю Франциску и его наследникам.
Что же касается происхождения Медичи, то Франциск был намерен игнорировать сей недостаток. Как сформулировал один итальянский посол снобистски настроенным французским аристократам: разве Милан, Генуя и Неаполь, «три сокровища, не достойны дочери короля»? И все-таки нет уверенности в том, пошел бы король Франциск на этот брак, если бы не кровь Бурбонов, которую Катерина унаследовала от матери
[42]
[Brantôme, ed. Lala
.
Пешка римского папы и французского короля, Катерина следовала по стопам Мадлен, пусть и в обратном направлении. Такова была жизнь, ожидавшая девушку благородных кровей; в этом отношении у Катерины не было выбора. Покинув монастырь Мурате в 1530 году, она жила в Риме до возвращения во Флоренцию. На некоторое время она, по всей вероятности, увлеклась своим старшим кузеном, незаконнорожденным Ипполито де Медичи, гордившимся смуглым сладострастным лицом и недавно получившим от дяди Климента VII сан кардинала. Катерина не отличалась особой красотой – «у нее глаза навыкате, как у большинства Медичи», недоброжелательно писал один посланник, – однако ее красота заключалась в наследстве прямого потомка Il Magnifico. Ипполито флиртовал с ней какое-то время, воображая, что может отказаться от церковного назначения, жениться на Катерине и рано или поздно управлять Флоренцией. Однако Климент имел на племянницу другие планы и пресек этот юношеский роман в зародыше
[43]
[В течение нескольких месяцев Климент рассматривал возможность брака Екатерины с Алессандро де Медичи, которого Климент сделал герцогом Флоренции. Представляется вероятным, что Алессандро был не сиротой, а внебрачным сыном самого Климента.]
. Совсем скоро полились предложения о браке со всех уголков Европы.
Но ни один из потенциальных женихов не мог сравниться с Генрихом Валуа, герцогом Орлеанским, принцем Франции. Хмурый, серьезный, совершенно непохожий на своего лихого отца, принц Генрих не проявлял тенденций к деградации или женоподобию. Екатерина, вероятно, почувствовала облегчение, узнав, что Генрих – ее ровесник: им обоим к моменту бракосочетания должно было исполниться 14 лет. В отличие от многих девушек ее времени и положения, ей не предстояло стать юной невестой в руках увядшего старика.
Многие сомневались, готова ли Екатерина к супружеским отношениям. «Она маленького роста и худенькая», – написал венецианский посол Микеле Суриано в 1532 году. Другой посол говорил, что непохоже, будто «эта маленькая девочка превратится в женщину через полтора года», хотя и признавал, что она обладает «сильным характером и умом». Живописец Джорджо Вазари столкнулся с этим «сильным характером», когда писал портрет Катерины незадолго до ее свадьбы. Однажды возвратившись с обеда, он обнаружил, что его незавершенная работа превратилась в портрет «мавританской женщины». Катерина и ее друзья пробрались в комнату, пока он отсутствовал, воспользовались его красками и кистями и добавили к картине собственные мазки. Вазари проказа насмешила: его уже покорило очарование Катерины. «Я так люблю ее, – сказал он позже своему другу, – я обожаю ее так, как человек обожает святых на Небесах»
[44]
[Frieda, p. 26; Knecht, Catherine de’ Medici, pp. 14–15. К сожалению, портрет кисти Вазари не дошел до наших дней.]
.