Страница 93 из 106
невразумительное, и заторопился прочь. Я незаметно проследил, куда он идёт, я это
умею! Он пошёл прямёхонько к себе домой. Через окно было видно, как он положил на
стол какую-то толстенную книгу и принялся её торопливо листать. Так что думаю, да,
он поверил.
— А я настаиваю, что тебе нужно было держать в руке поварёшку, вроде скипетра! —
встряла Ярина, — Это дополнило бы твой образ!
— А я повторяю: это был бы перебор, — поморщилась я, — Я должна выглядеть не
окончательно спятившей, а только так, слегка с придурью! Чтобы меня можно было
попытаться вылечить. Иначе адвокат начнёт нести ахинею, а потом сильно удивится,
если я начну вставлять умные замечания.
— Так что, ждём? — подвёл итог нашей дискуссии хозяин.
— Ждём, — согласилась я, — И вот что… дайте мне ещё какую-нибудь толстую книгу. Чтобы
казаться ещё выше на «троне». Думаю, адвокат заметит. И поймёт по-своему.
— Не упадёшь? — забеспокоился Фредерик Рей.
— Может, и упаду? — вяло улыбнулась я, — В самом конце? Что поможет мне «прийти в
себя»? Если, конечно, я услышу нужные сведения. А что, книгу жалко?
— Тебя жалко! — отрезал Фредерик Рей и тут же слегка смутился.
Я тоже…
* * *
Адвокат вернулся ровно в три. Ну, мы и до трёх успели известись от ожидания! Приёма
сегодня, по понятным причинам, не было, а бездельничать оказалось ужасно скучно.
Даже не подозревала, что это так нудно!
На этот раз всё прошло «по этикету». Дементий распахнул перед адвокатом дверь в
лабораторию, на которой теперь, моим, специально, корявым почерком, губной помадой
было начертано: «Тронный зал».
— Господин адвокат Трабет! — возгласил домовой, — К её… кхм… к светлейшей госпоже
Сюзанне!
Мы особо обговорили между собой этот момент. Сказать «к её светлости» было совершенно
невозможно. Это присвоение титула, и адвокат моментально ухватился бы за подобную
возможность судиться с хозяином. И стрясти с него горсть серебра. А потому, не «её
светлость», а просто «светлейшая госпожа Сюзанна»! Может, домовой имел в виду, что у
меня кожа светлая? Не придерёшься! А с другой стороны, подобным обращением, вроде бы
домочадцы подыгрывают моему «безумию».
— Э-э-э… дозволяю! — процедила я со своего «трона», — Входите, господин адвокат! И
сопровождающие его лица!
И ко мне вошли господин Трабет с Фредериком Реем, который, сразу же, скромно
примостился в углу и всё время помалкивал.
На этот раз я не только сидела выше, но ещё и завернулась в скатерть со стола, вроде
как в мантию. Клетчатая мантия? — воскликнете вы. Ну, я же «сумасшедшая», мне можно!
Главное, что адвокат должен был увидеть, что моё безумие медленно прогрессирует. И
от его усердия зависит, вернусь ли я в мир здравомыслящих людей.
Адвокат отвесил мне весьма изящный поклон, поискал глазами стул, не нашёл его, но не
расстроился. А пристроил на край стола толстющую книгу, испещрённую закладками.
— Вы с донесениями от моих верных войск? — подозрительно прищурилась я на адвоката.
— Что? Нет! — испугался господин Трабет, — Я по поводу закона о престолонаследии!
— Закона?.. — я наморщила лоб, словно пытаясь припомнить что-то в своём спутанном
сознании, — Ах, да! Закона… И что же говорит закон? Я слушаю вас!
— Основной закон гласит однозначно: в случае смерти императора, ему наследует старший
сын мужского пола! — напыщенно произнёс адвокат.
— Как скучно… — зевнула я, — «Основной закон»… А что гласит неосновной закон?
— Дополнения к закону, и примечания к нему, — поправил меня Трабет, — А также… кхм!..
несколько устаревшие «закон крови» и «закон силы».
— Вы говорите, говорите! — поторопила я, — Когда вы так говорите, словно ручеёк
журчит, мне как-то даже спокойнее становится… Излагайте же!
— Дополнения и примечания касаются, в основном, ситуаций, когда старший сын
императора, по каким-то причинам, не может или не хочет вступить на трон, как-то:
находится в плену, в чужом государстве, официально признан недееспособным, или болен
неизлечимой болезнью, которая неизбежно помешает ему исполнять государственный долг…
особой формой тропческой лихорадки, к примеру. Так-то человек, вроде бы, в разуме…
иногда. Но его постоянно трясёт, речь его невнятна, и он не может, ни произнести
речь перед народом, ни воодушевить войска перед боем. Тогда, в соответствии с
законом и дополнениями к нему, власть должна перейти к следующему по старшинству
сыну императора. Если же такового нет, то к ближайшему родственнику императора, и
опять по старшинству. К примеру, сейчас таковым является дядя императора по
отцовской линии герцог Калиштский. Ему девяносто шесть лет, и я сомневаюсь, что в
случае коронации, он сможет удержать на голове императорскую корону… но закон
предписывает короновать именно его. При условии… вы понимаете?.. кхм… если вдруг его
величество вздумает отречься от престола, и его сын — тоже.
— А как же мои планы? — с обидой протянула я, — Неужели нельзя взойти на трон простой
мужчине-герцогине, вроде меня? Пусть даже, ещё при жизни императора?
— Захват трона при жизни императора называется узурпацией власти! — хитро прищурился
адвокат, — Но вот, если бы вы были родственницей императору по крови…
— Это легко! — оживилась я, — Хе! Ему делаем царапину на руке, мне делаем царапину на
руке, соединяем царапины, наша кровь смешивается — вуаля! мы уже «кровные
родственники»!
— Это так не делается… — кисло поморщился адвокат.
— Ерунда! — с убеждением возразила я, — Делается, не делается… Кто сказал, что не
делается? По мордам ему! И сразу передумает! Давайте, рассказывайте, что может
сделать мужчина, родственник императору по крови? При жизни императора?
И я азартно поёрзала на своём стуле. Чуть не свалившись, причём не понарошку!
— Ну… есть два закона, древние, почти никогда не применявшиеся, но официально не
отменённые, — начал адвокат, — Первый, это «закон крови». Попытка его применить была
четырежды, но применён всего однажды. Суть в том, что если стиль правления
действующего императора… как бы сказать… не нравится его родственникам… а в родне у
императора — всё высшее сословие империи!.. то эти родственники могут собраться, в