Страница 44 из 106
— Хозяин! Секунду! Одно слово!
Фредерик Рей
никак не отреагировал. Впрочем, и меня не испепелил, во всяком случае, сразу. Только
протянул руку к моему плечу, чтобы отодвинуть меня в сторону.
— Вот, убьёте вы
сейчас дурака, — зачастила я, — и, знаете, что будет? А я скажу! С вас возьмут штраф, и
на этот штраф поставят дураку памятник! И на памятнике напишут красивую эпитафию! За
ваши деньги!
Фредерик Рей коротко взглянул на меня, но я не двинулась с места.
—
И не зыркайте так! — продолжала я торопливо, — Потому что вы этому помешать не сможете!
Из тюрьмы не слишком-то помешаешь! А про этого дурака напишут, что он был умным,
благородным, отважно боролся с несправедливостью и бюрократией и был голосом
общественного мнения! Как вам такое, господин Рей⁈
Уголком глаза я заметила, как
после моих слов редактор приосанился, а потом он взглянул на хозяина. И в его глазах
прочитал только одно слово «Приговор!».
На долю секунды Фредерик Рей замялся, и со
свистом выпустил воздух сквозь стиснутые зубы. Ну, значит, впечатлился! Пусть пока
переваривает, а я успею с редактором поговорить. По-душам.
— Это что⁈ — я
выхватила из ладони хозяина смятую газету, которую тот попросту забыл выпустить из рук,
и хлопнула ей перед носом редактора, — Я спрашиваю: это что⁈
— Обь… объявление? —
слегка поперхнулся редактор.
— Это не объявление, это издевательство! — заявила я,
— Что значит: «Снимаю глаз и порчу»⁈ Хочешь, хозяин у тебя, прямо сейчас, снимет глаз? И
хорошенько его испортит?
— Оп… опечатка… вместо «сглаза»…
— А почему здесь
указано, что для визита к нам нужен «овод»? Мечтаешь среди роя оводов очутиться? Хозяин
устроит!
— То… тоже опечатка… — признался редактор, — Вместо «повода»…
— А
почему напечатаны те слова, которые зачёркнуты? Разве не понятно, что раз они
зачёркнуты, то они не нужны?
— На… наборщик ошибся…
— А ты куда смотрел⁈
—
То… торопились мы…
Фредерик Рей молча шагнул ближе к столу и на ладонях у него
вспыхнула ослепительно-белая плазма. Редактор испуганно хрюкнул и моментально нырнул под
стол:
— Простите! Я… я жить хочу!..
Фредерик стряхнул огненные сгустки на
стол, и они поползли к краю стола, торопливо и жадно, оставляя после себя чёрные
прожжённые следы. И тут у меня в мозгу щёлкнуло. Идея! Гениальная!
— Стойте! —
закричала я, — Остановите их! На секунду!
Огненные змеи замерли и свернулись в
клубочки. Потянуло запахом горелого дерева.
— Эй, ты! — окликнула я, — Как там
тебя?
— Гелиодор-Октавиан Нижневолокский… — осторожно выглянул из-под стола
редактор.
Змеи одновременно подняли огненные головы.
— Это творческий
псевдоним! — заорал редактор, снова ныряя под стол, — А так-то я Антуан Багуль…
—
Вот что, Антуан, — проникновенно сказала я, обходя стол по кругу, — Ты, точно, хочешь
жить?..
Редактор торопливо закивал головой, мол, хочет-хочет, ещё как хочет.
—
Тогда вот что… — я присела за стол и набросала несколько строчек, — Вот что… Мы сейчас
уйдём… но если через десять минут не выйдет нового, экстренного выпуска газеты, с одним
вот этим объявлением… то мы вернёмся! Не смотрите так на меня, хозяин! Я не буду
препятствовать! Да, чего там, я сама вас сюда за ручку приведу! И всё будет хорошо. И
пепел редактора мы за окно выбросим и, если что, я передачи вам в тюрьму носить буду, а
если этому… Гелиодору… вдруг памятник поставят… я сама его краской оболью! Чтобы не
прочитать было!
Фредерик Рей насупился, но промолчал.
— Ты всё понял? —
поглядела я на редактора, — Десять минут! Твоя жизнь висит на кончике минутной стрелки!
—
Конечно-конечно… — залебезил Гелиодор-Октавиан, — Если хотите, даже будет редакторское
примеча…
— Ни буквы! — шикнула я, — Иначе я за себя не отвечаю! Только вот это
объявление! И не приведи нелёгкая, если будет ещё одна опечатка… Всё, время пошло!
Редактор
выскочил из-под стола и принялся шевелить губами, вчитываясь в мой текст.
—
Пойдёмте и мы, хозяин, — повернулась я к Фредерику Рею, — Пойдёмте-пойдёмте… Куда он от
нас денется? Никуда он не денется… Вот, и шляпа ваша! Пойдёмте, а то скажет вдруг, что
это мы ему помешали вовремя управиться…
* * *
Не поверите — я
сама бы не поверила! — но как раз, когда мы вернулись к дому, нас догнали
мальчишки-газетчики.
— Экстренный выпуск «Эха Вечности»! — во всю глотку орали
они, — Бесплатный экземпляр! Возьмите бесплатно экстренный выпуск «Эха Вечности»!
—
А ну-ка… — я ловко выдернула у пробегавшего мальчишки два экземпляра. Один протянула
хозяину, второй развернула сама. На большом газетном листе, в самом центре, окружённое
виньетками, словно рамочкой, красовалось моё объявление:
«Дорогие нижневолокцы! Надеемся, что предыдущая наша реклама потрясла ваши
чувства. Это и было нашей целью! Мы не даём пресных и кислых объявлений, как наши
конкуренты! А ещё мы не позволим киснуть вашим больным фамильярам! Мы не кусаемся, наши
цены — тоже! При любом подозрении на недомогание вашего любимца, приходите по известному
вам адресу… по техническим причинам, вход со двора».
— А
ведь… могут и правда подумать, что это был хитрый рекламный ход! — задумчиво проронил
Фредерик Рей, привычно потирая правый мизинец.
Ну, вы же помните: мои гениальные
идеи всегда срабатывают!..
Может, вам и
смешно, может, выглядит по-детски, но… у домового, может, впервые в жизни красивая
одежда появилась?