Страница 31 из 106
Тот дёрнулся, но застрял он крепко.
— Сейчас-сейчас, —
ворковала между тем наша повариха, ловко орудуя пальцами, пропахшими сдобой и ванилью, —
Не ушибся? И редиской не пришибло? Ну и хорошо! Подожди, сейчас я тебе ногу освобожу…
Нет, не шевелись! Сейчас, вторую ногу… ага! Уже лучше! Теперь руки… отлично! Осталось
только рубашку отряхнуть! И она, действительно, осторожно сняла с рубашки последние
листки петрушки. А потом опустила руки.
Домовой настороженно зыркал по сторонам,
прикидывая, сейчас дать дёру, или подождать минутку.
— Не отведаешь ли нашего
скромного угощения? — Ярина застенчиво отвела взгляд.
— У Ярины не печеньки, а
объедение! — добавила я, тоже отодвигаясь в сторонку. Ну, не получилось наше знакомство…
Что ж тут поделать? Может, в другой раз повезёт?
— Не хочу я ваших печенек! —
неожиданно буркнул домовой. Голос у него был скрипучий, но густой, не писклявый.
—
Не хочешь печенек⁈ — ахнула я, — Это зря!
— А конфету? — вдруг уточнила Ярина, — Я
сегодня на рынке конфету купила… Говорят, столичная. Сладкая, наверное, страсть как!
—
Конфету?.. — переспросил домовой, и голос у него дрогнул, — Всю?
— Конфету! —
твёрдо сказала Ярина, — Всю!
— Ну… — домовой раздумчиво поскрёб бороду, — Ну…
разве что попробовать…
— С молочком? — заулыбалась Ярина.
— С чаем! —
степенно возразил домовой, — Идите, девки, готовьте угощение… Сейчас буду!
Мгновение
— и он исчез. Да-а… а я ещё хотела его на подоконнике поймать…
* * *
Я
успела сбегать на второй этаж, пока Ярина самовар кипятила. Теперь и я не с пустыми
руками! Пусть не конфета, но тоже подарок!
Мы с Яриной налили себе по здоровенной
кружке чаю, взяли по печенью. Рядом Ярина отдельно поставила маленькую чашечку, пусть и
со слегка выщербленным краем, зато фарфоровую, и расписанную красными петухами. Очень
красиво! И рядом с чашечкой, на отдельном блюдечке — та самая столичная конфета.
Домовой
появился внезапно. Миг — и вот он, уже сидит на краю стола, слегка покачивая босыми
ногами. Я присмотрелась… а кафтанчик-то он сменил! Тот был серым, невзрачным, а этот
голубенький. Правда, тоже с дыркой, но гораздо, гораздо симпатичнее!
— Милости
прошу к нашему столу, батюшка-домовой, — степенно поклонилась Ярина, — Не побрезгуй
нашим угощением…
— Так и быть… отведаю! — проскрипел старичок, уголком глаза
косясь на конфету.
Мы чинно отхлебнули по глоточку чая, захрустели печеньками…
домовой торопливо сгрёб конфету с блюдечка, откусил… и закатил глаза от восторга. Мы с
Яриной переглянулись. А жизнь-то налаживается⁈
Через четверть часа мы уже весело
болтали. Ярина, словно ненароком, подсунула домовому несколько печенек, и тот машинально
откусил кусочек. Правда, потом пробурчал, что печеньками его не купишь… но я заметила,
что когда Ярина отвернулась, домовой быстро-быстро сгрёб две печеньки с блюдечка и
торопливо сунул в свой карман.
— Что ж у тебя, батюшка-домовой, мыши по кладовкам
бегают? — нервно улыбаясь, спросила я.
— У меня⁈ — чуть не подпрыгнул старичок, —
Мыши⁈ А-а-а… так это я сам тебе ногу щекотал… бородой! Чтобы напугать. И ведь, напугал?
—
Напугал! — засмеялась я, — Ещё как напугал! А паутинка в носу?
— Тоже я! —
довольно ухмыльнулся домовой, — Соломинкой!
— Батюшка-домовой, а как же тебя
звать-величать? — осторожно уточнила Ярина, — А то нехорошо как-то, всё «домовой», да
«домовой»…
— А я не каждому имя своё говорю! — приосанился старичок, — Чтоб моё
имя узнать, ещё постараться надо!
Подумал, ещё больше выпятил грудь и изрёк:
—
Ладно, так и быть! Вам — скажу! Вы, я гляжу, девки справные… к хозяйству годные… и за
домом моим смотрите… А зовут меня…
Старичок выдержал длиннющую паузу, во время
которой мы с Яриной чуть не взорвались изнутри. От любопытства.
— Зовут меня
Веспасиан Доминикус! — провозгласил домовой.
— Ух ты! — обомлели мы с Яриной.
—
Красиво-то как! — добавила повариха.
Домовой покровительственно улыбнулся.
Ещё
с четверть часа попили чаю, поболтали… Домовой так интересно рассказывал об истории
дома! Заслушаешься!
— Ладно, девки, — скрипнул Веспасиан, — Засиделся я с вами, а
у меня дел ещё столько!
— Эх, господин Доминикус, — вздохнула я, — Хорошо мы
посидели, душевно… а золотую монету, всё равно, придётся отдать…
— Чёй-то? — глаза
у домового подозрительно забегали.
— А потому как чужая это монета, — ещё раз
вздохнула я, — Да вы не переживайте! У меня для вас другой подарочек будет! Вот!
И
я протянула ему то, что принесла со второго этажа. Пуговицу. Медную, начищенную
пуговицу.
— Это что… мне⁈ — не поверил домовой.
— Тебе, — мирно согласилась
я, — Подарок. Теперь это твоя пуговичка. Навсегда.
Домовой выхватил пуговицу у
меня из рук, вгляделся… и я заметила, как из уголка глаза у него выступила слезинка.
—
Эх, девки… — неожиданно признался он, — Первый раз со мной такое… Кормить — кормили, а
вот, чтобы подарок…
— От сердца! — подсказала я.
— В общем, зачем мне та
монета? — сам себя спросил Веспасиан, и сам себе ответил, — Не нужна она мне!
Домовой
исчез, а через несколько секунд из тёмного угла выкатился золотой солерит, и упал на
бок, аккурат возле моих ног.
— Благодарствую, батюшка Доминикус! — вежливо
проговорила я.
— Не откажи, коли в следующий раз на чай позовём! — добавила Ярина.
Из
угла послышалось бурчание. Не то соглашаясь, не то отказываясь. Но я различила, как
вслед за бурчанием послышался хруст печеньки! Значит, согласен! Кто печеньки Яринины
хоть раз отведает, тот на всё согласится! Проверено!
— Сюзанна! Я
все губы себе искусала! У меня завтра вместо губ будут вот такие оладьи! Зачем тебе эти
глупости⁈