Страница 100 из 106
Глава 25
Побег от вдовы к трону
Выходить замуж — это очень серьёзная вещь. Всё равно, что идти в атаку.
Козьма Прутков.
Я, вся раскрасневшаяся, с азартом уплетала горячие оладушки. Есть полноценный обед я
отказалась категорически! Обеденное время ещё не наступило. А съесть два Ярининых
обеда в один день невозможно по определению. Ярина не обиделась, а подвинула мне
блюд с горячими оладьями. Вот их-то я и уплетала. Во-первых, потому что силы и в
самом деле были на исходе. И пусть Фредерик Рей окутал меня своей магией, но магия
магией, а силы силами. А во-вторых, кушать Яринину стряпню невозможно. Можно только
уплетать. Те же оладушки. С мёдом, с вареньем, со сметаной, с маслом, с корицей,
посыпанные сахаром, с сыром… да просто так, в конце концов! Я уплетала и пальчики
облизывала. А Ярина смотрела на меня ласковым взглядом и безжалостно подкладывала и
подкладывала новые порции. Я же сама не смогу остановиться! Я же так лопну!
— Чай? — наконец-то смилостивилась подруга.
— Да! Да! Чай! — обрадовалась я.
Рано обрадовалась. К чаю полагались бесчисленные кексы, ватрушки, пирожки, штрудели,
пирожные и прочая выпечка. Вся только из печки!
— Вот я, как объемся, как к вечеру потолстею! И пусть тебе будет стыдно! — пригрозила
я, пытаясь прожевать очередную печеньку.
— Ты? Потолстеешь? — хмыкнула Ярина, — При нашей вечной беготне? Не выдумывай. И не
отвлекайся. Вот, плюшки, с пылу, с жару…
Но отвлечься всё же пришлось. Мы услышали, как кто-то поднимается по лестнице к
хозяину. Шаги показались тяжёлыми, незнакомыми. Мы обе тревожно переглянулись, и
бросились к лестнице.
— Госпожа… Барбара? — с некоторым подозрением объявил домовой, — По личному вопросу!
О! Как я сама про госпожу Барбару Браун не подумала⁈ Это именно то, что окончательно
заставит хозяина принять правильное решение!
Госпожа Барбара, женщина неимоверных пропорций, в платье таких кричащих цветов, что
при взгляде на него слезились глаза, вошла в кабинет, как к себе домой. Уверенно и
неотвратимо. Покосилась на стол, где под чёрным покрывалом спокойно спала очередная
«Бусинка», пренебрежительно усмехнулась, одним движением подвинула тяжёлое кресло и
воссела на нём. Сказать, что она просто «села», у меня язык не повернётся.
— Чем обязан?.. — хозяин, после того, как всеми силами возвращал меня к жизни,
выглядел несколько… утомлённым. Наверное, это нелёгкая работа — глупых служанок к
жизни возвращать. А потому и глаза он поднял утомлённо, не ожидая подвоха.
— Нехорошо… — драматично и веско, проронила госпожа Барбара, и небольшая птичка на её
плече согласно цивикнула. Совершенно немелодично.
— Что… нехорошо? — моргнул хозяин.
— Летает селезень под облаками… — завела госпожа Барбара, — А всё под вечер в гнездо
ворочается! К своей утице, к малым утятам.
— Рыщет волк по тёмному бору, — в тон подхватила я, — А вечером он всё равно, в своём
волчьем логове сидит, с волчицей и малыми волчатами.
Госпожа Барбара величественно кивнула, подтверждая мои слова.
— Ничего не понимаю! — потряс головой Фредерик Рей, — Кто болен? Селезень или волк?
Или ваш воробей на плече? У него, вроде бы, неправильный цвет оперения?
— Это длиннохвостая синица! — оскорбилась госпожа Браун, — Всё у неё в порядке!
— Синица? — хозяин задумался, — Но синицы… они же жёлтые? А у вас какая-то белая
синица… Да ещё немного ржавчины на спинке…
— Повторяю! — голос госпожи Барбары лязгнул, словно стальной капкан, — Это не просто
синица! Это длиннохвостая синица! Это её нормальный цвет!
— А что с ней тогда?
— С ней всё в порядке!
— А зачем же вы пришли?..
Госпожа Барбара Браун посмотрела на меня страдальчески. Я в ответ печально пожала
плечами. Мол, не достучаться. Соболезную.
— У зайца есть зайчиха, у селезня — любимая утица, — пошла госпожа Барбара на второй
круг, — У медведя — медведица… А у благородного мужчины?..
Госпожа Барбара сделала значительную паузу.
— Охота на этих зверушек? — попытался угадать хозяин.
Госпожа Браун пошла пятнами.
— Попробуйте ещё раз, сударь, — подсказала я, — Ключевое слово «благородный».
— Благородная охота? — не понял хозяин, — Но это же, только, когда на оленей? И
вообще, благородная охота, это не столько сама охота, сколько процесс!.. Ну, там,
одежда, экипировка, обязательная свора элитных собак, загонщики, егеря…
— Какие егеря⁈ Охота здесь вообще не при чём! — рявкнула госпожа Барбара, — О чём
должен думать каждый добропорядочный мужчина⁈
— Э-э-э… об ответственности?
— Уже ближе, — просияла госпожа Барбара, — Ответственность перед кем?..
— М-м-м… перед Империей?
— Это тоже, — отмахнулась госпожа Браун, как от чего-то несущественного, — Но какая
главная ответственность?..
— Но, это и есть главная ответственность! — нахмурился Фредерик Рей.
— Ну, пусть её… А вторая тогда, какая?
— А может, у вас не фамильяр больной? — осторожно поинтересовался хозяин, — Может, вы
сами… того?.. Вопросы какие-то странные…
— О жене должен думать благородный мужчина! — не выдержала госпожа Барбара, — Понятно
вам? О жене!
— Минутку… — растерялся хозяин, — Вы что, хотите сказать, что если я до сегодняшнего
дня о жене не думал, так это значит, что во мне благородства мало?..
— В таком-то возрасте? — смерила его профессиональным взглядом госпожа Браун, — Да! В
таком возрасте мужчина
обязан
думать о жене, об уютном
гнёздышке, о детках малых… Что это с вами?..
Ну, я представляю, что с генералом… Ему только что объяснили, что вся его предыдущая
служба, когда он мотался по дальним гарнизонам, все его подвиги во славу Империи,
все трудности и невзгоды, всё это яйца выеденного не стóит. Что он до этой минуты
жил неправильно. Вот, если бы он завёл жену, засел безвылазно в своём замке и
наплодил бы кучу детишек… тогда госпожа Барбара могла бы снисходительно похлопать
его по плечу и сказать, что он приближается к её образу «благородного мужа».
У Фредерика Рея натянулась кожа на скулах, а пальцы рук вцепились в подлокотники
кресла. Госпожа Браун ничего этого не заметила. Она вещала. С изрядным пафосом.